ТАБЛИЧКИ С ЧУКОТКИ В музее на стеллажах – фотография семьи Теневиля, его портрет, предметы обихода и осовремененные варианты тех самых графем, которые в 30-40-е годы XX века стали сенсацией в научном мире. Как пишет в своей статье «Письмена Теневиля» учёный-лингвист Елена Давыдова, «открытие» Теневиля для научного сообщества произошло благодаря Александру Миндалевичу, участнику анадырско-чукотской экспедиции Всесоюзного арктического института 1931–1932 годов. В 1932 году он привёз с Чукотки примеры так называемых «табличек Теневиля», которые представляли собой деревянные дощечки с нанесёнными на них острым предметом и химическим карандашом знаками. В 1945 г. искусствовед Игорь Лавров отправился на Чукотку в составе археолого-этнографической экспедиции АН СССР. Он узнал о Теневиле из статьи знаменитого этнографа и североведа Владимира Тана-Богораза и попытался найти его. Однако выяснилось, что изобретатель чукотской письменности ушёл из жизни годом ранее. Тем не менее Лаврову удалось найти жену Теневиля, которая передала учёному «архив» мужа – деревянный ящик, заполненный книжками, тетрадями, листами бумаги, обёрточной бумагой. Словом, всем тем, на чём писал её супруг. Увы, первоисточников, тех самых табличек с графемами, Лаврову обнаружить так и не удалось.
ЕГО СТАВЯТ ОСОБНЯКОМ Само существование графем Теневиля ставит под сомнение расхожее мнение, что письменность малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока дала советская власть, выступившая инициатором создания алфавитов для их языков. Безусловно, это не совсем так. Лингвистами описано немало систем письменности, которыми пользовались коренные народы. Так, известно «юкагирское письмо»: на бересте ножом выводились линии и узоры, которые обозначали дома, людей, в отдельных случаях мысли и чувства авторов писем. У тех же юкагиров в обиходе было рисунчатое письмо, передававшее сведения о маршрутах кочёвок. Существуют примеры аналогичной письменности у нивхов, украшавших письменными знаками ритуальные ковши. А у коряков был целый комплекс обозначений, позволяющий учитывать количество пушнины и товаров, а также делать долговые записи. Однако систему Теневиля языковеды ставят особняком по крайней мере по двум причинам. Во-первых, из-за её высокой разработанности: к концу жизни чукотский оленевод создал около тысячи графем для обозначения не только существительных, но и глаголов, прилагательных, наречий, предлогов, союзов и даже вводных слов. Соответственно, на основе этого внушительного арсенала знаков Теневиль получил возможность делать развёрнутые записи, которые передавали достаточно сложные сюжеты, отношения и мысли. Во-вторых, система чукотской письменности имеет существенные отличия от классического рисунчатого (или, как говорят лингвисты, пиктографического) письма, свойственного многим другим народам Севера, Сибири и Дальнего Востока. Графемы Теневиля не просто рисунки, которые соотносятся с определёнными жизненными реалиями. В его знаках лингвисты усматривают обозначения слов языка. Именно поэтому у Теневиля появляются графемы, которые обозначают служебную лексику вроде предлогов или союзов. Такого рода системы письменности считаются более «продвинутыми» и сложными, поскольку для их создания автор должен понимать сам феномен человеческого языка и его структуру. Удивительно, что простой чукотский оленевод самостоятельно овладел такими сложными и отвлечёнными знаниями! ЛИНГВИСТ И БРИГАДИР Но кем был сам Теневиль, которого по праву называют лингвистом-самородком? О его судьбе известно немного, причём ранний период жизни реконструируется преимущественно на основе его же записей и воспоминаний супруги. Предположительно, Теневиль родился в самом начале 90-х годов XIX века. Родиной изобретателя чукотской письменности было одно из стойбищ реки Белой. По-видимому, уже в 1920-х годах он начал разработку своей системы, поскольку ко времени его встречи с Александром Миндалевичем в 1932 году Теневиль уже создал и применял своё письмо. С этого времени сведения об изобретателе становятся более определёнными. После знакомства с Миндалевичем и другими участниками экспедиции Всесоюзного арктического института он получил предложение стать старшим бригадиром формирующегося Усть-Бельского совхоза. Специфика деятельности большого хозяйства, где необходим был учёт оленепоголовья и материально-технических ресурсов, подтолкнула его к дальнейшему совершенствованию своей системы. Русские работники всячески поощряли занятия Теневиля, обеспечивая его бумагой и необходимыми материалами. В рукописях Теневиля можно проследить последовательное развитие его знаковой системы, отражающей круг традиционных интересов оленеводов, охотников и рыбаков, а также то новое в хозяйственной практике и быту кочевников, что приносили приезжие учителя, врачи, зоотехники, политработники и другие представители Советской власти на Чукотке. – Первыми знаками его письменности были имена самого Теневиля и его жены, потом знаки хозяйственных вещей, числовые знаки и графемы оленей и других животных, – рассказывает старший научный сотрудник по литературе и фольклору Музейного центра «Наследие Чукотки» Екатерина Отке. – Теневиль придумывал новые знаки до 1937 года, а затем стал их усложнять кавычками и галочками. Соединяя два изображения, Теневиль составлял новые графемы. Писал он обычно слева направо, но иногда и сверху вниз. Фразы и предложения отделял линиями. Позднее, когда Теневиль раздобыл красный карандаш, он стал обозначать написанное за день красным кружком. После красного кружка обозначал своими цифрами день. Счёт дням Теневиль вёл со дня, когда начал писать. Особенно он дорожил бумагой, и если ему попадались книжки, то писал на полях и между строк. Работа изобретателя чукотской письменности имела не только чисто научный интерес. Теневиль с успехом делал с помощью своих графем хозяйственные записи, вёл дневник и рассказывал о своей жизни. Также он обучал графемам своих сыновей и соплеменников. …Развитие этой системы письменности, созданной одним единственным человеком, оборвала смерть Теневиля. Тем не менее после передачи его архива в 1945 году Игорь Лавров по заданию Института этнографии Академии наук СССР занялся обработкой уникальных документов. Архив был разобран и систематизирован, составлена опись тетрадей, книг и отдельных листов. Все знаки скопированы на карточки с переводами на чукотский и русский языки. В итоге получилась картотека примерно на тысячу различных графем, которые до сих пор вызывают удивление и восхищение специалистов.
