Гульнара СИБГАТУЛЛИНА
Летом далекого 71 года из северной столицы на Чукотку приехала молодая женщина Галина Пименова. Тогда она еще не знала, что Север накрепко привяжет ее и отпустит нескоро. 28 лет проработала здесь Галина Ивановна, получила звание «Ветеран труда».
В последние годы округ заметно обновился, отстроился, но и сегодня во многих уголках Чукотки стоят дома, в строительстве которых она принимала участие.
Сейчас Галина Ивановна находится на заслуженном отдыхе, живет в Тихвине.
Будучи в отпуске, случилось мне попасть к ней в гости. С удовольствием она погрузилась в воспоминания о своей жизни, в которой были и война, и голод и тяжелый, самоотверженный труд.
НЕ ПАДАЙ ДУХОМ, а ПАДАЙ БРЮХОМ!
Родилась Галина Ивановна в деревне Кудрево Ленинградской области в 1941 году.
– Появилась я на свет 1 мая, но отец, когда пошел в сельсовет меня регистрировать, указал дату рождения 30 апреля. Это, как он потом объяснил моей маме, чтобы не маяться ребенку всю жизнь. Никто тогда не проверял, ведь не в роддоме я родилась, – рассказывает Галина Ивановна.
А в июне месяце он ушел на фронт, и я больше его не видела. Нас было четверо детей – двое братьев и двое сестер – воспитывали мама c бабушкой.
Войну хоть и плохо, но помню: как самолеты над нами летали, как мы с братом Валентином прятались в подвале от бомбежек.
Тогда голод был большой… Мама скажет, бывало: «Ребятишки, не ходите вы гулять: набегаетесь, а потом спать голодными ляжете».
Мама работала, не покладая рук то там, то сям – везде давали чего-нибудь. Дадут отрубей горстку, что для коней припасено – из него мама наварит каши, и мы, дети, потом по очереди горшок из-под этой каши облизывали.
После войны тоже жили впроголодь. Дадут кусочек хлеба, а он внутри сырой, липкий. И этот кусочек на всю семью. Старшая сестра Лида вспоминает часто: «Пойду щавеля рвать, а мама говорит: «Лидуха, нарви да прижми хорошо в корзинке, чтоб побольше можно было втиснуть». Щавель этот рубили и в самоваре варили. Если яйцо есть у кого – это еще лучше, а у кого корова, так и молочком забелят. Правда, если уж корова имелась или куры – молоко и яйца сдавали. Оставалось мало.
Ухаживать тогда за малыми детьми некому было – все были заняты своим, жизненно важным делом. О детских садах и не мечтали. Лида по хозяйству помогала. Когда Галина, уже будучи взрослой, бывала в родной деревне, старшие все удивлялись: «Галка, ну не верится, что ты живая! То у речки ты спишь на камне, то через тебя коровы ходят, то лошади стреноженные прыгают…».
– Мы – не хуже блокадников, над нами так же самолеты летали. У моего мужа, Бориса, тогда мать убило. Она специально из Ленинграда приехала в деревню к сестре Нюре рожать. Борис в пеленках лежал на печке, а мама качала мальчика, сына Нюры, в зыбке. Дочка сестры стояла рядом – все на братика любовалась. Вот их всех и убило бомбой. Бориса три дня солдаты откапывали – завалило его на русской печке. Неделю потом, говорят, чихал глиной. Это ничего, главное, что живой остался.
Перенесли много, но ничего, слава богу, живы. В этом году мне 70 лет. Как говорится, главное – «не падай духом, а падай брюхом!».
ДИСЦИПЛИНА ПО-СОВЕТСКИ
Окончила Галина семь классов и устроилась работать в сов-хоз дояркой. К ней, маленькой, худенькой все относились по-доброму, как к дочери.
– Было и такое, что под коровой сижу, держусь за вымя и сплю. Но никогда не ругали меня. Управляющий нашего отделения Иван Васильевич говорил: «Ну что с тебя, ребенка, возьмешь?», – продолжает моя собеседница.
Но несмотря на малый рост и юность, доверяли ей одну работу, которую никто больше из работников выполнить не мог.
– Был у нас здоровенный, свирепый бык – не осмеливались к нему приближаться, и никто его привязать не мог. Только меня он не трогал. Я не дотягивалась из-за малого роста, так скамейку подставляла и привязывала. Иногда, пока он лежит, могла даже вздремнуть на его боку – разрешал.
В то время жизнь была совсем другая. Интересно было работать, хоть и тяжело. Если мы план выполняли по надою, над нашей комсомольско-молодежной фермой звезда загоралась (это, когда уже свет нам дали, а то все время с фонарями ходили). И пять деревень выходили смотреть – доярки наши план-то по молоку выполнили? Если не загоралась, значит, чего-то мы не дотянули.
А народный медицинский контроль проверял, чтобы чисто доили: придет врач, кружку зачерпнет и через марлю молоко прогоняет. Вечером приходим в клуб или в кино, а в настенной газете «санитарный лист» с фамилиями доярок. Что там говорить – конечно, стыдно было оказаться в этом списке.
Отработала Галя три года в совхозе, больше не могла – стали болеть руки. Управляющий заметил это и посоветовал молодой работнице поступать в училище на зоотехника. Но все ровесники девушки предпочли учиться в строительном училище, ну и Галина поддалась этому поветрию. Науку постигала в Ленинградском ремесленном училище № 17. Училась старательно и по окончании сдала сразу на третий разряд.
Учеба шла гладко. В те времена дисциплина была строжайшая – учащиеся ходили по Ленинграду строем и только в спецовках. В комнате общежития жило 25 человек.
– «Гражданку» – ни в коем случае! Только форма. Гражданскую одежду нам выдавали только на большие праздники, например, 1 Мая или на каникулы – в увольнительную. Впрочем, иногда и в увольнительную не давали. Я уже тогда встречалась с Борисом, будущим мужем. Он при встречах набрасывал мне на плечи свой плащ: уж очень не хотелось с блестящими пуговицами ходить, – смеется Галина Ивановна. – А вообще, мне такая дисциплина нравилась, я была не против. Я и в «Комсомольском прожекторе» состояла – это организация вроде дружины, которая следит, чтобы во всех группах был порядок: рядом сухопутные моряки жили, так девки часто бегали на танцы. Мы с воспитателем ходили по общежитию, проверяли, все ли на месте.
ПРЕМИЯ ЗА АЭРОПОРТ
Прежде чем попасть на Чукотку, Галина успела отработать на стройке маляром-отделочником 13 лет. Началось с того, что брат, уехавший на Север, позвал сестру и ее мужа в далекие края, мол, засиделись вы в Ленинграде, ребята, пора и мир поглядеть.
– В общем, мы решились. Не то чтобы за деньгами поехали – хоть посмотреть на другую жизнь. Удивительно ведь: после такого леса да уехать на голые камни. Правда, могли и не до-
ехать: перелет плохо я перенесла и до самого Анадыря меня «чистило». Вышла вся зеленая, – с грустной улыбкой вспоминает собеседница. – Посадок было много, Борис устал на меня такую смотреть и спросил: «У нас денег на обратную дорогу хватит?», – боялся, что не довезет.
История с перелетом все же закончилась благополучно. Зажили в Озерном и быстро освоились на новом месте. Вскоре Галина Пименова уже была оформлена на работу штукатуром-маляром в Эгвекинотское СМУ № 4.
Интересно жили тогда на Чукотке, людей было много. День и ночь работали строители – брали аккордные наряды.
– Вот, например, сказали, что с этого дня работу на 35-40 % нужно ускорить и выполнять ее с таким же высоким качеством – это и есть аккорд. Приходилось до четырех часов утра на стройке проводить. Но ничего, всегда работали, не считаясь со временем. И свободное время тоже умели проводить: то в кино, то в клуб ходили. До рождения сына по командировкам ездила: Хатырка, Уэлен, Лорино, Конергино, Амгуэма – везде строили жилые дома, школы, детские сады… Когда сдали окружной аэропорт, дали нам Государственную премию.
В отделе кадров смеялись: как правительственная телеграмма придет, что с нашего предприятия требуются рабочие на срочный объект, из бригады я первая руку тяну. Они и спрашивают: «Что ты, Галя, опять руку тянешь, так хочется в командировку?». А я отвечаю: «Все равно пошлете, ведь знаю», – о том времени моя собеседница вспоминает с явным удовольствием.
Рассказала она и забавный случай, произошедший в первой командировке в Лорино. 8 Марта здесь была пурга, все домишки снегом замело. Командированные женщины-строители все гадали, кто же первый из мужчин их придет поздравлять. Но не угадали: в форточку просунулась голова собаки с громким «Гау-гау!».
Весело жили и работали – не было такого, чтобы Галина думала только о зарабатывании денег. Не задумывалась, не жалела, тратила. А уехала почти ни с чем – случилась перестройка.
БЫВШИХ СЕВЕРЯН НЕ БЫВАЕТ
В 90-е годы на Чукотке, как и по всей стране, люди выживали.
«Выплывали» благодаря взаимопомощи. С деньгами было тогда туго. Не на что было продукты купить. Когда приехала Галина Ивановна, уже пенсионерка, из отпуска задолго до выхода на работу и думала, отзовут (это всегда было обычным делом), но тут начальник отказал: «Вы знаете, Галина Ивановна, а у меня своим делать нечего».
– А меня это обидело. Я ему говорю: «Выразились бы как-нибудь по-другому. Да я, можно сказать, стояла у истоков этого предприятия!». Никогда не грубила никому, а тут просто вынудил, – делится женщина. – Пришла в отдел кадров увольняться, а мне посоветовали сначала отпуск отгулять, а потом уж…
Когда уезжала в 1998 году насовсем, денег за прожитые годы дали – копейки. И на дорогу. А долги по зарплате так и остались за предприятием…
Но друзья-знакомые с Чукотки вспоминают обо мне, приветы и добрые пожелания передают, как сына моего там встретят.
Конечно, скучает без него Галина Ивановна, но сын считает, что где родился, там и пригодился. Уезжать с Чукотки с матерью наотрез тогда отказался. Правда, потом все-таки при-ехал в Питер. Устроился на работу, и вроде бы все пошло хорошо.
– Вижу, что душа у сына не на месте, говорю: «Дуй ты на свою Чукотку», – Галина Ивановна улыбается по-доброму. – Так и живет там.
