Иван ОМРУВЬЕ
Осень. Уже не жарко. Но и холод еще не помеха рыбакам. Каждый день кто-то из пенсионеров, а также свободный от работы сельский житель обычно с началом прилива ставят сети в надежде поймать кету, камбалу или гольца на уху. В один из погожих дней здесь, на берегу реки Хатырки, корреспондент «КС» познакомился с семьей Тымненкау.
У РЫБНОЙ РЕКИ
Молодой мужчина, выше среднего роста, улыбаясь вытаскивал сеть с тремя пойманными рыбами. Поздоровались. «Костя, – протягивая руку, сказал хатырчанин, – Константин Михайлович Тымненкау». «А я…». «Я вас знаю, – как бы извиняясь, перебил меня рыболов. – Я сын Михаила Тымненкау, бывшего бригадира оленеводов. Он умер в 2002 году…».
Я попытался вспомнить отца Кости и не смог. В этот момент к разделочному столу подошли двое – женщина и девушка.
– Вот мои мама и сестренка, – сказал Костя и, ловко зацепив пальцами все три кетины, направился к ним. – Пойдемте, познакомлю с ними.
Женщину зовут Верой Ивановной, а сестренку Кости Катей. Оказалось, Веру Ивановну, фельдшера Хатырской участковой больницы, я видел и раньше, последний раз в 2009 году, когда был в командировке. Подумав, не рассказать ли о ее семье в газете, тут же об этом спросил у нее.
– Как хотите, – ответила Вера Ивановна и продолжила: – Еще двоих моих детей, Алеши и Олеси, здесь нет. Но, мне кажется, рассказывать о нас нечего, таких семей, обыкновенных, как наша, в Хатырке много.
Между тем, продолжая говорить, она разделала весь улов, а Костя и Катя разложили сеть на песчаном берегу высыхать.
– Как это у вас с разделкой рыбы быстро и ловко получается, а главное – аккуратно.
– Ну что вы! Все наши хатырчане умеют разделывать рыбу, и мои дети не хуже других могут делать это, ведь мы живем у рыбной реки, и грех не знать, как обращаться с добычей, которую заготавливаем впрок. Так заведено у нас с давних пор, чтобы прокормить семью, особенно если она большая.
РАЗГОВОР ЗА УХОЙ
Вера Ивановна пригласила меня на уху: «Вон, на высоком берегу, среди кустов наш балок».
За ухой наша беседа продолжилась.
– Старшая дочь Олеся живет в Беринговском, у нее трое детей, – говорит Тымненкау. – После нее родились Костя, Алеша и Катя – учащаяся 11 класса. Их отец был зоотехником и бригадиром. Это сын старейшины Хатырки Алексея Павловича Аля, вы его знаете. Он очень жалеет, что Миша рано ушел из жизни, говорит, мог бы, как нынешние бригадиры, сегодня возглавить одну из трех оленеводческих бригад сельхозпредприятия «Хатырское».
Тут я только вспомнил о Михаиле Тымненкау, ему сейчас, наверное, было бы 60 лет. Был он веселым и работящим человеком. Я его встречал в середине 80-х годов прошлого века на центральной усадьбе хатырского совхоза имени Жданова…
Да, время быстротечно. Вроде это было совсем недавно, а сегодня уже второй десяток XXI века. Я молчал, не осмеливаясь продолжить разговор: понимал, что затронул самую что ни на есть семейную тему, которая, быть может, касается только их – матери и ее детей Олеси, Кости, Алеши и Кати, а также троих внуков.
Молчание мое прервала Тымненкау:
– Я так поняла, вы неспроста завели разговор о нашей семье. Вы нечасто бываете в Хатырке и многое, естественно, не знаете или подзабыли. Поэтому спрашиваете обо всем. Не тушуйтесь, вы ведь знаете нашу чукотскую традицию – при встрече интересоваться родством, семьей, предками и детьми. Это, как вы понимаете, в порядке вещей, поскольку раньше крепкие родовые связи считались, да и сегодня считаются основой процветания семьи коренных жителей Севера.
Вера Ивановна без малого 40 лет работает фельдшером в хатырской участковой больнице после учебы в Магаданском медучилище. Там же учились ее коллеги – Елена Пшекина, Маргарита Эттыне и Ремма Кытгаут. Все они, как говорит Тымненкау, преданы делу охраны здоровья, и их очень уважают жители села.
ДОБРЫЕ ДЕТИ ТЫМНЕНКАУ
Вера и Михаил Тымненкау поженились в 1983 году, в самый расцвет оленеводческого совхоза имени Жданова.
-– Муж почти всегда находился в тундре, – продолжает рассказ Вера Ивановна. – Когда приезжал в село, я и дети устраивали праздники, мы были самыми счастливыми. И вот уже нашей младшей дочери 17 лет, она учится в беринговской средней школе, живет у старшей сестры.
Вера Ивановна говорит, что ее семью считают обеспеченной, поэтому она и ее дети, которые работают, платят за питание Кати в школе.
– Если бы не старшая Олеся, то еще неизвестно, как бы училась Катя и где бы жила.
Кстати, как мне стало известно от хатырчан, Катя Тымненкау ездила на новогоднюю елку в Москву с другими детьми с Чукотки, встречала нынешний,
2011 год. Должно быть, девушка заслужила эту поездку.
Костя работает в хатырском филиале Чукоткоммунхоза, любит ремонтировать технику, а Алексей после армии самостоятельно освоил компьютер и даже может наладить его, если кто-то из сельчан обращается к нему за помощью.
Поговорив обо всем, я двинулся дальше в сторону устья реки Хатырки и вскоре встретил ветеранов Галину Петровну Вальнаут и Полину Петровну Кутынкеу. Они, оказывается, со стороны видели, как я задержался у Тымненкау.
– Вера стойкая и специалист отличный! – поздоровавшись, сказала Полина Кутынкеу. – А ее Костик и Катенька всегда готовы помочь нам – поставить сеть или вытащить ее на берег. Добрые дети Тымненкау.
ЛАСКАЮЩАЯ «Ц» И ТРОГАТЕЛЬНОЕ «ЕТИ»
На следующий день, как договорились, мы с Верой Ивановной встретились в аптечном пункте участковой больницы.
Тымненкау – заведующая аптекой, и как уже говорил, медсестра амбулатории Центра образования села Хатырка, а в отсутствие главврача, когда он находится в отпуске или командировке, исполняет его обязанности. При мне она отпустила лекарства троим пациентам.
– У нас есть все самые необходимые лекарства – от простуды, давления, головной и сердечной боли, – говорит заведующая аптечным пунктом. – Имеются также разные мази и кремы, бинты, марля и другое. При необходимости я звоню заведующей беринговской аптекой Елене Стельмах, которая всегда готова помочь нам.
Беседуя, мы часто переходили на чукотский разговорный язык. Надо сказать, ее чисто женское произношение, как, впрочем, у всех хатырчанок, мне понятно и очень нравится – произношение без мужского «р» в нужном слове, когда эта буква заменяется буквой «ц», которая, можно сказать, ласкает слух. Я спросил, говорят ли ее дети на родном языке. Женщина ответила, мол, старшие понимают, но не говорят.
– Возможно, будут знать, если только сами захотят на нем говорить, – заключает моя собеседница. Сама она росла в другой среде, с родителями, с которыми разговаривала только на чукотском языке. Сегодня нет такой языковой среды, и поэтому ее дети не владеют тем богатством, которым владеет их мать.
– Считаю, однако, не виноваты мои, все хатырские дети, что они плохо знают родной язык, – говорит Вера Ивановна. – Но наши сельские ребятишки, даже самые маленькие, при встрече всегда здороваются с нами, взрослыми, на русском и чукотском языках одновременно. Чукотское приветствие «ети» у них так интересно и трогательно получается. Родному языку их учат в Центре образования.
ХОЧЕТСЯ УЧИТЬСЯ И БЫТЬ РЯДОМ С МАТЕРЬЮ
Поговорил я и с детьми Веры Ивановны и Михаила.
Олеся:
– Я работаю оператором связи на Беринговской поселковой почте. Заканчивала Анадырское педагогическое училище, когда оно еще функционировало. У меня трое детей: старшей Ане 13 лет, Лизе – 7, пошла в этом году в первый класс, а самому младшему, Ване, нет и двух годиков. В Беринговском жить и работать интересно, да и природа прекрасна. Но все же наша Хатырка – незаменима! Старшие Аня и Лиза уже приезжали в село, гостили у родственников. Подрастет Ванечка, и он побывает у бабушки.
Костя:
– Я учился в профтехучилище, сейчас работаю в ЖКХ. После ПТУ мне предлагали пойти учиться дальше, но я отказался, потому что надо было работать. Да и рядом с мамой мне хорошо.
Алексей:
– А я рабочий по обслуживанию здания Центра образования села. Как и Костя, закончил профтехучилище, слесарь-авторемонтник, но, как видите, у нас в Хатырке мало автотранспорта. Конечно, хотелось бы поработать по специальности. Однако что есть, то есть.
Катя:
– Я пока не знаю, куда поступить учиться после школы, но обязательно попытаюсь.
Вера Ивановна:
– Косте сейчас 31 год, и пока молод, мог бы дальше учиться. В Анадыре открылся филиал якутского государственного университета, туда бы ему.
– Можно, конечно, мама. Может, на следующий год, – услышав мать, говорит Костя.
– Алеша хорошо разбирается в компьютерах и мог бы продолжить учебу, – продолжает Вера Ивановна. – Но раз пока не решил, пусть работает. А Катя уже сейчас ищет по Интернету подходящий вуз, куда бы она могла поступить после школы. Дети мои пусть сами решают, что им делать. Я их не заставляю непременно учиться. Главное, что они здоровы и чувствуют себя увереннее рядом со мной. Здесь, в селе, им, пусть даже повзрослевшим, спокойнее и уютнее, чем, скажем, в городе, где, как показывают по ТV, за каждым углом таятся хулиганы, бандиты… Столько грязи льется, как будто нигде нет уюта, добра, счастья… А они есть! Мои сыновья и дочери чисты душой и живут в гармонии с природой, окружающим миром. Разве это не счастье их и мое, матери?!
