Николай ПАРФЁНОВ
gazeta@ks.chukotka.ru
Три дня назад, 10 февраля, исполнилось ровно 120 лет со дня рождения выдающегося педагога и учёного Петра Яковлевича Скорика. Этот человек, впервые оказавшийся на Чукотке в далёком 1928 году, внёс значительный вклад в обучение коренных жителей грамоте и письму. Позднее он же принял деятельное участие в составлении первого чукотского алфавита и борьбе с неграмотностью населения. Впоследствии, пройдя дорогами Великой Отечественной войны, Скорик вырос в крупного лингвиста, оставившего фундаментальные исследования грамматики палеоазиатских языков, в том числе и чукотского.
Пётр Скорик прошагал всю Великую Отечественную войну, но по призванию он был человеком мирного и созидательного труда – внимательным педагогом и талантливым учёным.
Читая биографию Петра Скорика, невольно задумываешься о том, что его жизнь богата на события и неповторима, но в то же время характерна для того времени. Выходец из простой рабочей семьи, с малых лет вынужденный трудиться, он, благодаря своему упорству и возможностям, которые открыла ребятам из низов общества советская власть, получил хорошее образование и в дальнейшем щедро делился своими знаниями с другими людьми, деятельно участвуя в строительстве «новой жизни». По-чукотски она называется «торвагыргын». Обычно этим словом переводили и другое ключевое для того времени понятие – «коммунизм».
Куда пойти работать
Родился Пётр Яковлевич Скорик 10 февраля 1906 года в дальневосточном селе Лутовка (ныне город Лесозаводск Приморского края) в большой многодетной семье, в которой воспитывалось шестеро детей. В 1916 году отец Петра погиб на лесозаготовках, после чего семья перебралась в Хабаровск, где мать работала прачкой в кадетском корпусе, а затем уборщицей в школе.
С 10 лет ему пришлось трудиться: в булочной, ювелирном магазине, слесарной мастерской. Тем не менее он много занимался самообразованием и сумел закончить пятый класс школы первой ступени.
После революции и Гражданской войны, осенью 1923 года, Пётр Скорик поступил в Хабаровский педагогический техникум, который, однако, ему удалось закончить только в 1928 году. Затянувшаяся учёба была связана с необходимостью поддерживать родных, особенно после того, как в 1925 году умерла мать и молодой человек стал для семьи единственным кормильцем.
После выпуска из пед училища перед Скориком встал вопрос, куда пойти работать. В статье С. Нефёдовой, опубликованной на страницах газеты «Советская Чукотка» в феврале1976 года к 70-летию Петра Яковлевича, утверждается, что на его выбор повлиял известный партийный деятель, работавший в то время заместителем председателя Комитета Севера при Далькрайисполкоме Карл Лукс. «Человек огромной энергии и эрудиции, знаток жизни и быта коренного населения Северо-Востока, не рисовал радужных, романтических картин перед молодыми специалистами: «Север не любит людей из хлипкого десятка», – говорил он. Сейчас у нас нет более важной задачи, чем организация школ на Крайнем Севере, обучение местного населения грамоте», – писала «Советская Чукотка».
В качестве места дальнейшей учительской работы Скорик выбрал Уэлен.
«Сейчас поездка на Чукотку даже из Москвы – дело простое. А тогда, в 1928 году, на это путешествие из Хабаровска уходило около двух месяцев, – писал он много позже в своих воспоминаниях. – Наш пароход «Астрахань» отошёл от Владивостока в Международный юношеский день – первое воскресенье сентября. Было что-то знаменательное в том, что именно в этот день молодые педагоги ехали на Север делать свои первые в жизни самостоятельные шаги…
…Наше путешествие не обошлось без приключений: в Анадыре пароход сел на мель, а за островом Аракамчечен встретил полярные льды. Пришлось зайти в бухту Пенкегней. Стало ясно, что до культбазы (Лаврентия) и Уэлена придётся добираться иными средствами…
…На вельботах, пешком, на собаках добрались мы наконец до чукотского селения. Это произошло 2 ноября, к вечеру наши упряжки остановились в Уэлене. Шестьдесят дней и ночей – позади. Впереди – новые встречи, новая работа».
Уэленскую школу построили в 1915 году. Это было добротное здание с двумя классами для занятий, столовой, кухней, уборной и тремя комнатами для проживания педагогического персонала. В школе единовременно обучались до 60 человек, разделённых на четыре группы (класса) в зависимости от возраста. ФОТО: ИЗ АРХИВА МУЗЕЙНОГО ЦЕНТРА «НАСЛЕДИЕ ЧУКОТКИ»
«Обучение было бесконечным»
В Уэлене, где на тот момент проживало около 250 человек, школа уже была. Её построили ещё в царское время, в 1915 году, однако, как чуть позже отмечал сам Пётр Скорик в «Отчёте о работе Уэленской туземной школы 1-й ступени за 1929/30 уч. год», за все годы она сделала только один выпуск учащихся, несмотря на четырёхлетний период обучения. Это случилось в 1925 году.
Данный факт Скорик объясняет довольно просто. В отдельные годы в учебном заведении не было педагога, и фактически школа не работала. К тому же каждый вновь прибывающий учитель проводил набор в новом учебном году ребят, которые ранее уже получали образование при его предшественнике, примерно разбивая их на группы по возрасту. «Таким образом, обучение было бесконечным. Учащиеся посещали школу, не заканчивали её, уходили, чтобы вернуться и начать сначала», – пишет Пётр Яковлевич.
На Чукотке молодой учитель, как и его коллеги, оказался в довольно сложной ситуации. Установлению нормального контакта с коренным населением мешали не только незнание его хозяйственного уклада и обычаев, но прежде всего – незнание языка, которое делало невозможным нормальную коммуникацию, в том числе между учителем и учеником.
Скорик начал с главного – изучения языка чукчей, среди которых ему предстояло жить и работать. Освоиться в Уэлене Петру Скорику помог морской охотник, чукча Тегрынкеу, хорошо говоривший по-русски и впоследствии (в 1932 году) ставший председателем Окружного исполкома. С Тегрынкеу он познакомился чуть раньше, на борту парохода «Астрахань», на котором чукотский охотник возвращался из Петропавловска-Камчатского, где вместе с эскимосом Матлю принимал участие в Камчатском окружном съезде Советов.
Впоследствии Пётр Яковлевич с благодарностью писал: «Тегрынкеу стал моим своеобразным консультантом. Он обучал меня чукотскому языку, помогал переводить слова, фразы, целые страницы, даже конспекты уроков».
Не сразу, но Скорику удалось добиться результатов. В дневнике он делает запись, что «в прошлом году наметилось улучшение посещаемости, а в нынешнем – вполне нормальная работа школы (по здешним условиям) и выпуск старшей группы».
Деятельность молодого учителя не ограничивалась сферой просвещения. Вскоре им был организован первый на Чукотке пионерский отряд из 17 человек. Также молодой педагог обратил внимание на художественные способности местной молодёжи, которая очень охотно занималась рисованием и резьбой по кости. В итоге по инициативе Петра Скорика в 1930 го ду при уэленской школе была организована косторезная мастерская. «В дальнейшем необходимо сделать школу с производственно-промысловым уклоном, т. е. организовать мастерские, в которых ученик мог получить навыки: как управлять мотором и починить его при лёгкой поломке, починить ружьё, изготовить необходимый охотничий инвентарь и т. д., а также выучиться более совершенным способом изготавливать косторезные изделия, которые здесь имеют промысловое значение и становятся значительной помощью в бюджете туземца. На руководство этой работой нужно бросить специального работника» – такие планы вынашивал учитель, которого жители Уэлена стали ласково называть «мургин учитель», то есть «наш учитель».
В 1930 году Петра Скорика командировали в Ленинград на курсы переподготовки учителей школ народов Севера. С группой других педагогов он был зачислен на Северное отделение при Институте им. Герцена, где состоялось его знакомство с крупнейшим учёным-этнографом Владимиром Таном-Богоразом, автором классической монографии «Чукчи». Богораз привлёк Скорика к работе по систематизации полевых записей, собранных им в экспедициях на Чукотке. Также молодой учёный принял участие в составлении первого чукотского букваря «Челгыкалекал» («Красная грамота») на основе латиницы. Позднее, после реформы алфавитов, Пётр Скорик и ещё один учитель с Чукотки Иннокентий Вдовин (впоследствии выдающийся этнограф и северовед) разработают методические материалы для обучения чукотской грамоте на основе кириллического алфавита.
В 1932 году Пётр Скорик прервал учёбу в институте и был вновь направлен на Чукотку. Здесь он работал в Комитете нового алфавита, создавал курсы по ликвидации неграмотности коренного населения в бухте Лаврентия и селе Ванкарем. В 1934-м в Анадыре на страницах только что начавшей печататься окружной газеты «Советская Чукотка» организовал выход отдельных полос на чукотском языке.
В этом же году он возвращается в Ленинград, а в 1937-м с отличием заканчивает вуз, поступает в аспирантуру и становится преподавателем чукотского языка в Институте народов Севера. В те же годы выходит его русско-чукотский словарь и ряд учебников.
На этой фотографии начала 1930-х годов – студенты Ленинградского педагогического института им. Герцена. Пётр Скорик – первый справа в верхнем ряду. В нижнем первый слева – председатель Чукотского окрисполкома (в 1934 – 1946 годах) Тевлянто, а второй – будущий видный этнограф и северовед Иннокентий Вдовин. ФОТО: ИЗ АРХИВА МУЗЕЙНОГО ЦЕНТРА «НАСЛЕДИЕ ЧУКОТКИ»
Во время и после войны
После нападения фашистской Германии и её союзников на СССР Пётр Скорик уходит на фронт добровольцем. Согласно учётной карточке, опубликованной на сайте «Память народа», службу он начал в 1941 го ду (по другим сведениям – в 1942-м), демобилизовался после Победы в ноябре 1945 года. Воевал в звании лейтенанта, будучи командиром пулемётного взвода на Центральном и Белорусском фронтах. Получил ранение в боях за освобождение Белоруссии, удостоен ордена Красной Звезды и медали за Победу над Германией.
После войны Пётр Яковлевич вернулся к преподаванию и любимой научной работе в области языкознания. Уже в 1946-м он успешно защитил кандидатскую диссертацию.
О первом послевоенном приезде на Чукотку Петра Скорика в 1948 году упоминает в своём очерке «Мургин учитель», вышедшем на страницах «Советской Чукотки» в феврале 1966 го да, Юрий Рытхэу. Будущий классик чукотской литературы, которому тогда было всего лишь 18 лет, вспоминает Скорика как невысокого интеллигентного человека, который глубоко опечалился, когда узнал от Рытхэу, что его друг и соратник Тегрынкеу недавно ушёл из жизни. В тот послевоенный приезд на Чукотку Пётр Яковлевич занимался сбором языкового материала для будущей работы, открыв для научного сообщества и впервые описав керекский язык.
В 1954 – 1956 годах он предпринял целый ряд исследовательских экспедиций по Чукотке. Спустя не столь продолжительное время, в 1962 году, Петру Скорику была присвоена учёная степень доктора филологических наук за диссертационную работу, посвящённую синтаксису чукотского языка.
Всего в активе учёного более 100 различных научных публикаций, среди которых можно выделить фундаментальную «Грамматику чукотского языка». Первый том этого труда вышел в свет в 1961 году, второй – в 1977-м. Также в 1960-х годах он стал одним из ведущих авторов пятитомника «Языки народов СССР». В академической среде Скорик считается выдающимся исследователем палеоазиатских языков. К ним относят и чукотско-камчатскую семью, куда традиционно включают чукотский, корякский, керекский, алюторский, а также ительменский языки.
Пётр Яковлевич Скорик ушёл из жизни 12 июня 1985 года, немного не дожив до 80-летия. Похоронили учителя и учёного, который так много сделал для Чукотки, в Ленинграде.Кстати
О глубоком уважении и даже любви к Петру Скорику жителей Уэлена хорошо говорит эпизод, изложенный в очерке историка, писателя и этнографа Владилена Леонтьева «Ыскорик – чело-век из легенды», напечатанном в 1986 году в альманахе «На Севере Дальнем». «Это случилось в 1948 году… В августе вдруг пришла из Уэлена весть, что приехал один из первых учителей Уэлена Пётр Яковлевич Скорик (чукчи его называли Ыскорик, так им легче было произносить фамилию русского учителя. – Прим. «КС»). Кто и как принёс эту новость, было непонятно. Из Дежнёва никто не приходил, не приезжал (18 км от Уэлена), рации там не было… Загадка! Однако слух быстро распространился по Уэлену и отодвинул на задний план даже заботы о морской охоте... Почти все уэленцы учились у Петра Яковлевича, в том числе мой первый учитель Татро, председатель Чукотского райисполкома Тукай, Дмитрий Тымнетагин и Тимоша Елков, ставшие лётчиками, Вуквол – художником, Отке – председателем Чукотского окрисполкома. И когда весть, что приехал Скорик, подтвердилась, весь Уэлен заговорил только о нём. Вспомнились разные истории, хорошие дела Скорика, и передо мною возник образ человека из легенды. Никогда ещё не был так взбудоражен посёлок, как в этот раз. Нашлись добровольцы, запрягли собак и отправились в Дежнёво…».Уэлен сто лет назад
Пётр Скорик оставил «Общую характеристику хозяйственной и обществен ной жизни села Уэлен», написанную в 1930 году. Это весьма любопытный документ, который стоит процитировать для уяснения того, что представлял из себя этот посёлок морских охотников почти 100 лет назад и какие общие задачи ставила здесь перед собой советская власть.«Селение Уэлен расположено на 30 километров севернее мыса Дежнёва на косе, разъединяющей большую лагуну с морем. По своей величине оно является вторым в районе.
В селении 40 яранг и 11 построек европейского типа. Местных жителей (чукчей) – 256 человек, из них мужчин – 119, женщин – 137.
Главное занятие жителей – морской промысел, подсобное – охота на пушных зверей. Помимо охоты часть мужского населения занимается изготовлением изделий из морского клыка. Раньше этот труд не был организован, кустари работали по ярангам в одиночку. В конце 1929 года кооперативом организована мастерская, где теперь мастера объединены в коллектив. Женщины занимаются пошивом рухляди из шкур морских зверей. Все они организованы в пошивочные группы при кооперативе.
Век назад Уэлен располагался всё на той же косе на берегу Чукотского моря, но выглядел совсем иначе. ФОТО П. КРАВЧЕНКО
Основным занятием туземцев, как было уже указано выше, является охота на морского зверя. Зимой как на морских, так и на пушных зверей охота производится индивидуально; летом же охотники, охотясь на вельботах, объединяются в артели. Орудиями морского промысла население снабжено не вполне достаточно: на всё селение имеется восемь вельботов, которые по большей части принадлежат зажиточным хозяйствам. Хозяева вельботов группируют вокруг себя артели и, конечно же, при распределении добычи получают значительно больший пай.
В текущем году организованы кооперативные промысловые артели, которые откупают у частников вельботы. Таким образом будут работать коллективные артели, объединяемые кооперативом, со своим выборным управлением, эксплуатация богачами остального населения будет устранена совсем. Все кооперативные артели снабжены руль-моторами, которые в значительной степени облегчат охоту и увеличат её продуктивность.
Уэлен является районным центром Чукотки: имеется ячейка ВКП(б) из приезжих работников и местного населения, ячейка ВЛКСМ, общественные организации – ячейка Осоавиахима, МОПРа (это аббревиатура Международной организации помощи борцам революции, которая действовала в 1922 – 1947 годах. – Прим. «КС»), кружок краеведения… Более активная часть как молодёжи, так и взрослого населения втянута и в другую общественную работу.
Шаманизм и традиции стариков всё же ещё имеют большое влияние и часто мешают проведению той или иной работы. Большим тормозом являлось то, что в старом составе тузсовета находилась зажиточно-шаманская часть населения, но в отчётную кампанию за бездеятельность эти члены совета были самим же населением заменены бедняками и середняками. В общем, из-за низкого культурного уровня населения, его суеверия при проведении той или иной работы встречаются большие трудности, и работа продвигается медленно».ДЛЯ ТЕХ, КТО ЦЕНИТ. Сегодня, 13 февраля, в Музейном Центре «Наследие Чукотки» в экспозиционном пространстве на втором этаже открывается выставка «Мургин учитель» (6+), которая посвящена 120-летию со дня рождения Петра Яковлевича Скорика. В экспозиции представлены фотографии, письма, личные вещи, рукописи и книги Петра Скорика, рассказывающие об исследованиях, взаимодействии с местными жителями и о творческом пути просветителя и учёного. «Выставка призвана напомнить широкой общественности о самоотверженном труде таких энтузиастов, как Пётр Скорик, чья любовь к языку и культуре дала мощный импульс процессу изучения чукотского языка и позволила сохранить уникальный пласт традиционной культуры народов России. Думаю, она заинтересует всех, кто ценит историю и стремится глубже понять корни нашей общей культурной идентичности», – сообщила заместитель директора Музейного Центра Ирина Романова. Экспозиция будет работать до 13 апреля 2026 года.
