Татьяна УРДА фото автора
Сегодня коллектив шахты «Угольная» – это примерно 270 человек, учитывая все службы. Предприятие в некотором смысле уникально: оно создано в условиях Севера, вокруг нет ни обслуживающих предприятий, ни ремонтных мастерских и весь производственный цикл предприятия, начиная от питания шахтеров и заканчивая реализацией угля, работники шахты выполняют сами. Столовая, автотранспортный цех, ремонтная база, подразделения электроснабжения, контроля качества угля, отгрузки угля, цех переработки лесоматериалов и многое другое – это комплекс, позволяющий при наличии достаточного количества материалов и оборудования предприятию работать автономно. В преддверии профессионального праздника директор ОАО «Шахта «Угольная» Сергей Кныш дал интервью «КС».
Зарплата – регулятор штата
– Сергей Иванович, чем живет предприятие сегодня?
– На сегодняшний день предприятие функционирует в рабочем режиме, выполняет плановые задания, поставленные округом. Что касается отгрузки, сейчас из 109 тысяч тонн 73 тысячи уже отгружено. Уголь для отгрузки есть, в работе две лавы, два очистных забоя.
В этом году произошло сокращение потребностей в нашем угле, в настоящий момент годовая добыча угля находится в пределах 220 тысяч тонн. Сокращение добычи наблюдалось и в прошлом году, а разрыв с позапрошлым годом вообще составляет около 85 тысяч тонн. В такой ситуации, конечно, работать очень тяжело. Ведь сокращение добычи означает, в первую очередь, сокращение реализации, что влечет за собой сокращение финансовых возможностей предприятия, как итог – отсутствие денег на приобретение в полном объеме материалов, оборудования, выдачу заработной платы. Особенно плохо то, что последнее сокращение потребления нашего угля для предприятия стало неожиданным. Если при составлении бизнес-плана было учтено сокращение потребления угля Анадырской ТЭЦ, то снижение потребления Эгвекинотской ГРЭС на 10 тысяч тонн возникло неожиданно в конце второго квартала. В данной ситуации во избежание массовых сокращений трудящихся нам приходится идти по такому пути: работник, выбывший по собственному желанию, просто не замещается. Таким образом, с начала года численность сотрудников уже снижена более чем на 30 человек, хотя для работников она произошла незаметно.
Коллектив работоспособный, знающий свое дело. Совсем недавно мы делали кадровый анализ, он показал, что и молодежи у нас достаточно, однако престижность шахтерского труда в последнее время резко упала. Это тяжелый, вредный труд, сопряженный с опасностями. Раньше были учебные комбинаты, то есть молодой парень приходил на шахту и его сразу направляли в учебный комбинат, после окончания курсов он начинал работать. И, когда парень после армии начинал работать на шахте даже имея низший разряд, он уже выглядел материально гораздо лучше тех, кто работал на других предприятиях, он уже мог содержать свою семью. Сейчас этого не скажешь, и, когда смотришь статистику заработной платы, четко видно, что зарплата шахтера осталась на низком уровне, в то время как во многих других структурах за последние годы она существенно выросла.
– Почему же не растет зарплата шахтера?
– Она растет, но сложился дисбаланс при распределении, скажем так, национального продукта. Деньги, которые зарабатываются производителями материальных ценностей, в данном случае производителями угля, работают не на производителя, который эти материальные ценности создает и зарабатывает, а на тех, кто их перераспределяет. Отсюда такой дисбаланс в зарплатах. Мы ежегодно повышаем заработную плату своим сотрудникам, но она никак не может догнать уровень зарплат в других структурах. У нас, учитывая районный коэффициент и надбавки, зарплата еще как-то на уровне, а есть угольные бассейны, где заработная плата шахтера вообще «ниже плинтуса» получается. И это основной фактор. В этом году чуть ли не половина поверхностных рабочих ушли от нас к военным, где резко поднялись зарплаты, шахтер, работая здесь на тяжелой работе, получает меньше, чем ему там предлагают. И в данных условиях я его ничем не могу удержать, я не могу ему дать в полтора раза больше того, что он получает, потому что мы ограничены определенным уровнем. Положено нам определенную сумму истратить на фонд заработной платы, если мы будем тратить больше, значит, мы не будем рентабельны, не будем иметь даже ту мизерную прибыль, которую имеем.
Меняем шило на мыло
– Есть планы по обновлению оборудования в этом году?
– В основном это ремонты, запчасти, текущие заботы... И обновляться приходится не новым оборудованием, а искать варианты более дешевые: где-то начинают менять оборудование на более мощное, смотришь на остаточный ресурс демонтированного оборудования, приобретаешь по приемлемой цене, направляешь на реконструкцию. Есть хорошее ремонтное предприятие, я нашел его в Кузбассе, удешевляем таким образом наши закупки.
Транспортные расходы тоже выросли очень серьезно. К тому же, чтобы угольное предприятие работало стабильно, имело средства для обновления своего оборудования, нужно, чтобы процент рентабельности был равен 25-30%, а мы на уровне 4-6% сидим. То есть средств, которые мы могли бы направить на обновление, катастрофически не хватает.
Угольное предприятие – это механизированное предприятие, а механизмы имеют очень большой износ. Горная техника очень дорогостоящая, она стоит десятки и сотни миллионов. Конечно, наше предприятие не требует больших объемов добычи, но на шахтах с добычей от 3-х до 10 тысяч тонн в сутки из лавы только на оснащение очистного забоя уходит более миллиарда рублей. Если взять наше предприятие, то на материалы и оборудование для обеспечения производственной деятельности мы можем затратить не более 50-60 миллионов рублей.
– Это следствие уменьшения объема добычи?
– Объемы добычи – очень важный фактор, потому что есть определенный порядок работы угольного предприятия, есть постоянные затраты на проветривание выработок, поддержание их в рабочем состоянии, откачку воды. Сколько ты ни добываешь, одну тонну или сто тысяч тонн, выработки надо содержать, перекреплять, поддерживать, следить за порядком и прочее. Процент затрат на эту составляющую довольно серьезный, поэтому чем больше добыча, тем финансирование этих процессов проще.
Цена нашего угля является составляющей в производстве тепла и электро-энергии, чем выше наша составляющая, тем выше цена данных услуг. И при планировании работы нашего предприятия округ все это учитывает. С точки зрения руководителя предприятия мне нужно, допустим, 25% рентабельности, потому что инфляция, необходимо зарплату повысить, учесть рост транспортных расходов и прочее. Но приходится выживать с такой ценой, которую согласовали. Все это сбалансировано, и обижаться нам нельзя, потому что в данном случае мы являемся звеном большой цепи.
Издержки расстояний
– Не открылись ли возможности поставки угля за пределы округа?
– Я сейчас как раз вернулся из Владивостока, где в числе прочего занимался и этим вопросом. Наш уголь могли бы брать в Приморье, если бы не ценообразование. Находись мы, например, рядом с Сахалином, наш уголь был бы вполне конкурентоспособен и по качеству, и по цене, но мы находимся в пяти тысячах километрах от потребителя, и эта транспортная составляющая съедает все наши хорошие показатели работы, цена угля становится неконкурентоспособной. Стоимость доставки, зарплата команды, топливо, амортизация судна – от этих затрат никуда не денешься. К сожалению, транспортная составляющая по-прежнему не дает нашему углю выйти за пределы округа.
– Сергей Иванович, некоторое время назад вы говорили, что рассматриваете варианты упаковки угля на предприятии. Есть новости в этом плане?
– Пока все на стадии эксперимента. Закупили бигбэги, тысячу штук, экспериментируем, отправили несколько партий упакованного угля, смотрим, как относится местное население, есть ли потери при транспортировке. Бигбэги – большие мешки, рассчитанные в среднем на одну тонну. Это очень упрощает доставку, уголь не рассыпается, не приходит в негодность, используется на 100%.
Первую партию мы отправили просто как подарок, можно сказать, все затраты на сортировку и загрузку подарили с условием, что потребитель возвратит нам упаковку, чтобы мы несколько раз могли в ней отправлять, но ни одного бигбэга не вернули. Насколько это может увеличить стоимость? Отпускная цена тонны угля примерно 1814 рублей без НДС. Один бигбэг стоит около 800 рублей – это серьезное удорожание. Чтобы не было такого удорожания, тара должна быть оборотной. Один мешок лет пять может работать. Это все делается для того, чтобы потребителю было удобнее.
– На какие объемы добычи изначально была рассчитана шахта?
– Предприятие в перспективе должно было добывать миллион тонн в год. Оборудование, которое у нас есть сейчас, могло бы это обеспечить, но, как я уже говорил, в этом нет потребности. Наши комплексы родом из 70-х годов, но они нас устраивают при нашей добыче, они малометаллоемкие, все у нас сейчас минимизировано под наши объемы добычи.
У нас был интересный случай. В округ приезжали чиновники из Государственной думы, и среди них был шахтер, который хотел посмотреть шахту на Севере, чтобы сравнить с другими. После он делился впечатлениями: порядок, выработки в нормальном состоянии, но техника – прошлый век. Ну конечно, а зачем нам производительность 10 тысяч тонн в сутки, когда некуда уголь девать? Выдать, чтобы он сгорел наверху? Поэтому достаточно тысячу выдавать в сутки.
От здорового и отдача больше
– На предприятии есть традиции, спортзал для сотрудников, чувствуется некая направленность на коллектив…
– На предприятии, где все работают только «на тонну», по-другому и быть не может. Если будет как в басне про лебедя, рака и щуку, то тонны не будет, будет совершенно другой результат. Нездоровые отношения в коллективе сказываются на производительности, поэтому с первого дня образования нашего предприятия проводится такая политика, что все должны жить дружно. Дверь моего кабинета постоянно открыта, в любое время человек может зайти и решить свой вопрос.
Что касается спортивного сооружения, такая мечта была давно. И когда возникла необходимость ремонта крыши, решили вопрос с проектировщиками, сделали проект, закупили материалы – и теперь в дополнение к тренажерному залу у нас есть зал для игровых видов спорта. В перспективе планируется закупить оборудование, например, для спортивной гимнастики, начнут работать соответствующие секции, занятость подрастающего поколения в поселке Угольные Копи в свободное от учебы и работы время возрастет.
Часто слышу, зачем это нужно, надо исключительно углем заниматься. Я всегда так объясняю: человек, который заботится о своем здоровье, и обществу больше отдает. На предприятии все сделано для того, чтобы сотрудники и их дети могли заниматься спортом, и мне кажется, цель достигнута.
