Андрей НОСКОВ
gazeta@ks.chukotka.ru
Уэленская косторезная мастерская 14 ноября отметит свой 95-летний юбилей. За эти десятилетия она прошла огромный путь от небольшого кружка умельцев, резавших из кости несложные изделия, до творческого центра, получившего мировое признание. Окружная газета «Советская Чукотка», а затем и «Крайний Север» посвятили мастерской немало публикаций. При этом авторами некоторых из них были сами косторезы, в том числе те, кто стоял у истоков превращения кустарного навыка резьбы по кости в настоящее искусство.
Газета пишет
В 1959 году на страницах «Советской Чукотки» вышло две статьи, написанные Вуквутагиным – кавалером ордена Ленина, заслуженным художником РСФСР, одним из первых руководителей Уэленской косторезной мастерской. Человек, стоявший у истоков, рассказывает очень интересные вещи.
«Издавна уэленцы славились умелыми косторезами: в глубокую древность уходят корни возникновения резьбы, – пишет Вуквутагин в статье «От примитивной резьбы к искусству», напечатанной в номере от 26 апреля 1959 года. – Когда-то клыком пользовались в качестве инструмента. Крепкая кость, обработанная камнем, использовалась в охоте на морского зверя. Кость служила и ручкой ножа – пеккуля на обработке кита, моржа. Клык шёл и на иголки. Разнообразно было применение клыка в быту.
Впоследствии из клыка стали делать фигурки животных – нерпы, лахтака, моржа, песца. Делались они и в те годы, когда я лишь начинал себя помнить (Вуквутагин родился в Уэлене в 1898 году. – Прим. «КС»). Это ремесло развивалось десятки лет. Но было оно примитивным. В изделия из кости не вкладывалось творческой мысли, выдумки, а пользовались тем, что стало привычным за долгие годы работы.
Каждый мастер делал то, что хотел, мало вникая и интересуясь содержанием изделия. Это принесло бы большой вред, если бы в начале 30-х годов не объединили нас в одну мастерскую. Отец Туккая Гальхмо был первым заведующим. Работало нас трое: Гальхмо, Аромко – отец художницы Эмкуль и я. Разместились в моей яранге. Мы старались как-то оторваться от мельчания, безвкусицы, хотели творить такие вещи, которые отражали бы наше действительно чукотское, национальное. Думали сообща над эскизами, часто спорили, в результате выбирали один вариант.
Позже в нашу мастерскую влились Туккай и Вуквол. Пять человек и стали тем ядром, которое обрастало новыми мастерами. Рядом с нынешней больницей стояла избушка, где помещался медпункт. Его отдали нам под мастерскую.
Многие из косторезов были близкими родственниками. Например, Туккай и Вуквол (на фото) – родными братьями, а Аромке – отцом первой женщины-гравёра Веры Эмкуль.
В 1933 году в Уэлен прибыл московский художник Горбунко (вероятнее всего, Вуквутагин говорит об Александре Горбункове, который был направлен на Чукотку в качестве консультанта по народным художественным промыслам. – Прим. «КС»). Он выполнял рисунки по нашим советам, с них мы резали по кости. Его советы мы особенно ценили. Ко всему он и сам умел резать. Если где-нибудь мы совершали ошибку, Горбунко брался за резец и показывал, как надо. При нём мы начали резать из двух фигур, отказавшись от примитивных изделий, таких как чернильницы, пудреницы и т. д.
Интерес к нашей работе привлёк внимание косторезов-одиночек. В 1934 году в каждом селении их объединили в группы. Чтобы направить их работу по пути исканий, творчества, косторезов Сиреник, Яндракинота, Нунямо, Лорино, Энурмино, местечек Сешана, Эстихета и Чегитуна прислали в Уэлен на практику в нашу мастерскую.
Позже мы поехали в Наукан, где в течение месяца также делились опытом.
С передачей мастерской в промкомбинат работа косторезов улучшалась и дальше. Три года возглавлял её Василий Михайлович Леонтьев, хорошо понимавший нужды и запросы мастеров, законы искусства.
В 1936 году Вуквола и меня вызвали в Москву на выставку, где должны были экспонироваться изделия чукотской мастерской. Мне в силу некоторых причин добраться не удалось, а Вуквол поехал. Там он много поработал и создал произведения, выдвинувшие его в ряды признанных мастеров. Да, Вуквол был способным, хорошо понимал своё место, цель, ради которой служил с резцом в руках, совершенствуя косторезное искусство. Он погиб во цвете лет в борьбе с фашистскими захватчиками, отправившись добровольцем на фронт (Вуквол погиб на фронте в 1942 году, когда ему было 27 или 28 лет. – Прим. «КС»).
Особенное развитие наше искусство получает с 1955 года с прибытием знатока кости, художника и археолога Игоря Петровича Лаврова. Он много работал, чтобы возродить резьбу по кости, отмести мешающее, дать широкий простор новому в этом искусстве. Созданный при нём художественный совет, в который входили он, Туккай, Эмкуль, Хухутан и я, разрабатывал сложные композиции. В новых работах использовались и достижения эскимосского искусства, ведь несколько мастеров, в том числе и Хухутан – родом из Наукана. В этот период мы перешли к новому для нас виду творчества – созданию групповых композиций из нескольких фигур из одной цельной кости. Ценность изделия намного выигрывала. Оно приобретало новую форму и было близко духу чукотского и эскимосского народа. По образцам Туккая, Хухутана и моим, изготовленным по эскизам Лаврова, резали и молодые мастера…».
В Париже и не только
После успеха Вуквола в Москве произведения уэленских мастеров впервые попали за границу. И сразу же на Всемирную выставку «Искусство и техника в современной жизни», проходившую в Париже в 1937 году. Знатоки и ценители изобразительного искусства из многих стран мира смогли увидеть шедевры косторезного искусства с далёкой Чукотки, созданные Вукволом, Хухутаном, Верой Эмкуль и другими резчиками. Успех был ошеломляющим. Чукотским мастерам присудили золотую медаль выставки за изящество линий, точность, выразительность и самобытность. 23-летний Вуквол был удостоен именной золотой медали.
В том же году в Третьяковской галерее в Москве под изделия уэленских мастеров были выделены 11 витрин. Многие жители советской столицы впервые увидели их уникальные работы.
У многих резчиков постепенно оформился индивидуальный творческий почерк. Ещё в начале 70-х годов отмечали, что Вуквутагин был большим специалистом по изображению северных животных. «Максимум лаконизма, максимум обобщения», – так характеризовала его подход к натуре искусствовед Лариса Тимашева. Очень тонко Вуквутагин изображал родительские чувства у животных – естественно, без излишней сентиментальности и декоративности.
Туккай был мастером скульптурных, в том числе и многофигурных, композиций. Он отдавал предпочтение темам чукотского быта. Названия его известных работ «Возвращение с охоты», «Охота на нерпу», «Приручение оленя», «Пастух, олень и волк», «На охоту в море» говорят сами за себя.
Со второй половины 50-х годов резчики начали осваивать сложные многофигурные композиции, которые ещё больше расширили творческие возможности уэленских мастеров.
Хорошо известен случай, когда Туккай отступил от излюбленных тем. В 1971 году на Чукотку приехал Мстислав Ростропович. Один из концертов музыкант отыграл в спортивном зале Уэленской школы. Публика приняла его на ура, а впечатлённый игрой Туккай за одну ночь изготовил из моржового клыка фигурку виолончелиста, которую наутро преподнёс Ростроповичу, растрогав маэстро.
Вуквол, кроме своего очевидного таланта, выступил как новатор в выборе тем. Он первым обратился к событиям общественной жизни, создав гравировку на клыке, а затем и портсигаре по мотивам операции по спасению челюскинцев в 1934 году. Вукволу принадлежит и первое воплощение на моржовом клыке образа Ленина.
«Удались художнику эпизоды сказочной встречи Ленина с чукчами. С наивной достоверностью подлинно народного произведения Вуквол изображает В. И. Ленина едущим на оленьей нарте, выступающим перед охотниками на морском берегу. Как за трибуной, стоит Ильич у огромного китового черепа…» – отмечал директор окружного музея искусствовед Юрий Широков.
Часто вспоминают и ещё одного, может быть, менее известного, но очень самобытного и яркого костореза – Гемаугье. Он резал из кости корабли. Они «как будто вышли из тумана и бросили якорь на рейде села Уэлен. Сделаны миниатюрные шхуны из кости моржа, каждая рея и другие мелкие детали палубной надстройки тоже из неё. Резец мастера, подчинённый его воле, выполнил ювелирную работу. Шхуны не воспринимаются статичными судами, в их облике – полёт фантазии и восторженной морской романтики», – писал корреспондент «Советской Чукотки» Юрий Прыгов.
На родине уэленских мастеров жаловали не только народной любовью, но и почётными «титулами». Звания «Заслуженный художник РСФСР» были удостоены Вуквутагин, Туккай, Хухутан, Вера Эмкуль, Иван Сейгутегин и Елена Янку.
В 1976 году лауреатами Государственной премии РСФСР им. И. Е. Репина стали Василий Емрыкаин, Иван Сейгутегин, Галина Тынатваль (дочь Вуквутагина), Вера Эмкуль. И это далеко не полный список всех замечательных мастеров уэленской школы.
Искусство со станка
Подготовил Сергей НИКИТИН
gazeta@ks.chukotka.ru
Важным фактором развития косторезного искусства была экономика. Первичной формой кооперирования одиночек-полукустарей и охотников, которые занимались резьбой в свободное от промысла время, были сезонные бригады, работавшие в зимний период. В 1945 году окружные власти приняли решение создать на базе Уэленской косторезной мастерской промкомбинат.
Эта организация не только координировала работу косторезов (резчиков и гравёров), но и занималась снабжением их сырьём, оборудованием, а также организацией морской охоты и сбытом готовой продукции.
Вуквутагин, как один из руководителей уэленских косторезов, прекрасно понимал значение не только творческой, но и хозяйственной деятельности.
«Положение наших мастеров теперь не сравнимо с прошлым, – писал он в статье «Слово старейшего костореза», вышедшей в «Советской Чукотке» в январе 1959 года. – В распоряжении резчиков новое помещение, станки, оборудование. Однако сегодня уже нельзя довольствоваться тем, что у нас есть. Развитие национального искусства настоятельно требует помощи.
Косторезная мастерская нуждается в новом оборудовании, инструментах, которые пополняются пока неудовлетворительно…
В сёлах имеются хорошие мастера, но каждый работает как умеет. Давно уже ведётся разговор, чтобы собрать их в одном месте, где они могли бы получать и квалифицированную помощь, и деловой совет; учились бы работать по-новому, проявляя во всём блеске свой талант, а не растрачивали его на мелочи, вырезая ничего не стоящие ножи, кинжалы, мундштуки…».
В 1961 году мастерская была переоборудована, получив новые станки, позволившие значительно облегчить труд косторезов и открыть для них новые возможности в обработке кости. Росло и число мастеров.
«Каков сегодняшний день Уэленской косторезной мастерской? – задавалась вопросом корреспондент «Советской Чукотки» О. Никитина в 1971 году. – Сейчас здесь трудятся свыше 30 мастеров. Зайдите в здание, оно напоминает… цех.
Чукотские ваятели работают на фрезерных и полировочных станках, бормашинах. К их труду присоединяется и шум мощных вентиляторов. Косторезы осыпаны мелкой белой стружкой – обрабатывается кость, вернее, белый клык моржа».
Конечно, в 90-е Уэленской мастерской, как и многим другим предприятиям Чукотки, пришлось нелегко. В 2001 году в селе в командировке побывал корреспондент «Крайнего Севера» Юрий Прыгов. Вскоре на страницах газеты вышла его статья «Волшебный коготок» («коготком» он назвал вагыльхын – специальный резец, которым гравёр процарапывает изображения на поверхности отполированных резцов).
«В 90-х годах прошло много реорганизаций. Когда-то мастерская относилась к местной промышленности, а начальство находилось в Магадане. Сейчас это государственное унитарное предприятие. Деньги оно зарабатывает само и экономически зависит только от спроса.
А спрос нынче, сами понимаете, вещь капризная.
– За месяц мы производим продукции на 40-50 тысяч рублей, – говорит Ныпевги (Валерий Николаевич Ныпевги со второй половины 1980-х долгие годы руководил мастерской. – Прим. «КС»). – Естественно, это немного, иногда на безденежье приходится отоваривать людей продуктами. Но мы, можно сказать, выжили в нелёгких условиях всяческих перемен и адаптировались к рынку.
Директор – он же снабженец и организатор выставок, да ещё и сам мастер. Случается, что Валерий Николаевич целыми месяцами находится в пути. Используются все случаи для рекламы и продажи изделий уэленцев. Недавно приличную партию купил один швейцарский музей, ведутся переговоры с другими. Приедет Ныпевги в родное село, а там его поджидают проблемы. Одна из них – сырьё. Раньше местный совхоз «Герой труда» обеспечивал мастерскую клыком моржа, теперь от «геройских» поставок не осталось и следа. Последний раз хозяйство продало кость аж в 1994 году. Пришлось перестраиваться, активнее работать с населением – закупать у отдельных охотников…» – вполне в духе тех лет пишет Юрий Прыгов.
Кстати
Даже в годы Великой Отечественной войны, когда, казалось бы, совсем не до искусства было, уэленцы продолжали создавать произведения из кости. В 1943 году они сдали торговым организациям изделий на 38 тыс. рублей. В первом послевоенном 1946 году, после организации промкомбината, продажи Уэленской мастерской выросли до 500 тыс. рублей.
