Ульяна БАБИЙ
gazeta@ks.chukotka.ru
Новым научным сотрудником Национального парка «Берингия» стала зоолог-этолог Мария Данилова, специалист по поведению крупных хищных млекопитающих. Впрочем, на особо охраняемых природных территориях сотрудники – мастера на все руки: штат небольшой, и работать строго по специализации удаётся далеко не всегда, поэтому наряду с хищниками Мария также занимается и морскими млекопитающими. Первый полевой сезон она провела на кордоне в Сенявинском проливе, где обследовала территорию и собрала материал о маркировочном поведении бурых медведей. Работала она и в море: этим летом в пролив зашли редкие для этих мест гренландские киты. О первых впечатлениях, итогах и планах Мария рассказала корреспонденту «КС».

Мария Данилова: «Ещё в самолёте по пути из Москвы в Анадырь, глядя в иллюминатор, я почувствовала, что попала в совершенно другой мир».
Чукотка сразу покорила
– Мария, как вы оказались на Чукотке и почему выбрали Национальный парк?
– Четыре года я работала гидом-биологом и гидом-сопровождающим в нескольких компаниях, в разных регионах России и за рубежом. Параллельно училась в магистратуре Санкт-Петербургского государственного университета. Работа мне нравилась, но после диплома я ушла из компании, где проработала много лет, и задумалась, чем заниматься дальше. Быть только популяризатором биологии мне было уже мало, и я решила вернуться к тому, с чего начинала: к науке, к изучению природы и в какой-то мере к её охране. Тогда я увидела вакансию научного сотрудника «Берингии», ознакомилась с информацией о парке и отправила резюме. Мою кандидатуру рассмотрели, и так я оказалась на Чукотке.
– Каким было первое впечатление?
– Очень сильным. Ещё в самолёте по пути из Москвы в Анадырь, глядя в иллюминатор, я почувствовала, что попала в совершенно другой мир. На берегу поразили белухи у причалов и нерпы, которые там же ловили рыбу. Здесь человек живёт рядом с исконными обитателями этих мест, животными, и это соседство выглядит очень гармонично. Чукотка покорила меня сразу.
– Расскажите о своей специализации. Чем вы будете заниматься в «Берингии»?
– Я зоолог, окончила магистратуру биологического факультета. Моя специализация – этология, наука о поведении животных. И бакалаврская, и магистерская работы были посвящены крупным хищным млекопитающим. Сначала я изучала волков, а именно – формирование социальных контактов в группе волчат по мере их взросления. Затем – поведение снежного барса на маркировочных местах. В «Берингии» я, скорее всего, продолжу работать с крупными хищниками, но уже глубже.
Есть идея исследования, связанная с мониторингом белого медведя на разных участках Национального парка. Интересно установить фотоловушки: с их помощью можно изучать поведение животных и проводить их фотоидентификацию.
На «вечеринке» у косаток
– Как прошёл первый полевой сезон и чем вы занимались в поле?
– Сезон получился продуктивным. Я работала на кордоне в Сенявинском проливе. Кроме морских выездов, много ходила пешком на большие расстояния. Территория была для меня новой, поэтому первой задачей стало подробно её изучить. Нужно было понять, где какие местообитания, где болота, тундра, скалистые выступы и гольцовые пустыни, где больше всего следов жизнедеятельности бурых медведей.

Бурые медведи чувствуют себя в «Берингии» весьма комфортно. Одно из мест с их высокой концентрацией – участок в районе бухты Аболешева.

Маленькие обитатели Берингийской тундры – евражки и полёвки тоже находятся под охраной. ФОТО: ТАТЬЯНА ПРИДОРОЖНАЯ
Больше всего меня заинтересовал участок в сторону бухты Аболешева, где высокая концентрация бурых медведей. Для маркировки они используют самые разные объекты, например крупные камни прямо на тропе. В открытой местности без высокой растительности животные выбирают любые возвышения, и такой объект становится своего рода столбом связи между особями. Для медведя важна высота метки: чем выше оставлен поскрёб (так в биологии называют специальные метки, которые оставляют дикие хищники для обозначения своей территории. – Прим. «КС»), тем выше статус зверя. Материал по этой теме уже собран с разных объектов и участков, и я планирую подготовить по нему научную статью.
Были и другие наблюдения – за песцами, росомахой, зайцами. На море главным событием стали гренландские киты в Сенявинском проливе. Мы зафиксировали несколько особей. По наблюдениям сотрудников Нацпарка, в последний раз гренландские киты заходили в пролив в 2022 году, а до этого были отмечены только в 2013-м.
Много было и косаток. Особенно запомнилась одна встреча. Можно предположить, что мы застали так называемую T-party, то есть крупное временное скопление плотоядных косаток, которые охотятся на морских млекопитающих. В нём участвовали как минимум три разные группы, в каждой из которых родство идёт по материнской линии. Это две семьи с детёнышами и скопление самцов с молодыми животными. Косатки собираются на такие «вечеринки», чтобы поддерживать общение между группами и обмениваться информацией.
Отдельная часть работы связана с серыми китами. Я дополнила фотокаталог: по нему отдельных животных узнают по индивидуальным признакам. В нём есть особи, которых впервые наблюдали в период с 2019 по 2022 год, затем видели в 2024 – 2025 годах. В 2026-м они появились снова. Это значит, что одни и те же киты возвращаются в этот район из года в год. Каждое такое повторное узнавание особенно ценно, потому что позволяет проследить судьбу конкретного животного.
– Вы приехали с собакой. Как это сочетается с режимом охраны Нацпарка?
– Главное условие – собака ни в коем случае не должна вредить обитающим там видам, даже самым маленьким, как евражки и полёвки. Моя собака прошла строгую дрессировку. Она слушается на большом расстоянии и по команде разворачивается прямо «в полёте», поэтому её присутствие на территории Нацпарка безопасно для местных животных: птиц, грызунов и других млекопитающих. Без присмотра собака по территории свободно не бегает, а я лично несу ответственность за её поведение. В то же время для посетителей парка пребывание на территории с домашними животными не предусмотрено и отдельно согласовывается с администрацией.
Самые яркие впечатления сезона
– Над чем вы работаете сейчас?
– Много данных, обширная территория Нацпарка, сфокусироваться на чём-то одном сложно. Пока работаю с материалами, которые собрались за полевой период. Сейчас готовится статья о мониторинге гренландских китов в акватории у села Сиреники и в Сенявинском проливе за 2004 – 2026 годы и о связи этих наблюдений с ледовым покрытием и температурой. На данном этапе получились хорошие результаты, статью планируем к публикации.
Также с 2004 года в акватории у Сиреников и в Сенявинском проливе ведётся мониторинг косаток плотоядного типа. Эти исследования продолжают и развивают работы, начатые ранее доктором биологических наук Ольгой Филатовой и коллегами. Для Национального парка «Берингия» созданы фотокаталоги этих двух видов, чтобы использовать их в дальнейшем мониторинге.
Кроме того, я обрабатываю данные наблюдений за разными видами за 2004 – 2026 годы. На их основе рассчитывается индекс относительной численности. Это показатель, который позволяет оценить, как менялось количество животных на охраняемой территории в разные периоды. Отдельное внимание уделяется точкам концентрации, то есть местам, где животные собираются чаще всего, чтобы понять, какие участки для них наиболее важны. Полученные результаты станут основой для оценки состояния популяций и планирования природоохранных мер.
– Была ли в поле ситуация, которая испугала или застала врасплох? И что, напротив, запомнилось больше всего?
– Меня ничего не испугало. Такой образ жизни и такая обстановка для меня привычны, почти домашние. Самые яркие впечатления сезона – косатки, гренландские и серые киты, а ещё росомаха: увидеть её вживую впервые было особенным моментом. Запомнился и длинный маршрут через ущелье, который мы прошли вместе с собакой. Открывшийся вид поражал. Вокруг горы, заливы, проливы, и посреди этого простора ты сам. Особенно остро это чувствуешь, когда ты наедине с природой.
Серьёзных трудностей не было. Пока я добиралась до места работы, мне помогали многие люди: с ночлегом, с вещами, с транспортом. Небольшие проблемы, конечно, возникали, но все они решались по ходу дела.