ПО НАПРАВЛЕНИЮ ВОРОШИЛОВА Пожалуй, наилучшим образом этого человека охарактеризовал корреспондент «Красной звезды» Виталий Скрижалин, в 70-е годы прошлого века служивший под началом Третьяка: «Поражаешься, как это ему удавалось совмещать наращивание боеготовности войск с той «всенародной стройкой», в которую он превратил весь Дальний Восток – от Чукотки с её знаменитым Гудымом до Хасана. Строили всё – казармы для развёртывающихся полков и дивизий, жильё для семей офицеров и прапорщиков, хранилища для техники, склады, базы... Не спал сам, не давал спать другим. Он одинаково строго взыскивал и за боевую подготовку, и за строительство. Командующий понимал: в той военно-политической обстановке, что складывалась на Дальнем Востоке, когда судьба страны во многом определялась степенью боевой готовности войск, главным объектом внимания, несмотря ни на что, должны оставаться всё-таки люди, носители оборонной мощи государства. Тогда дать им – и как можно скорее – крышу над головой, укрыть технику можно было только так – выжимая из людей и из самого себя всё без остатка...». Подобной целеустремлённостью Третьяк отличался с самого юного возраста. Его отец Моисей Ильич рядовым солдатом участвовал в Первой мировой войне и во время Брусиловского прорыва получил тяжёлое ранение в голову, но выжил, а в мирное время был простым хлеборобом. Он не хотел, чтобы сын стал военным, хотя тот сызмала мечтал об армии. Поначалу Иван внял доводам отца и после окончания школы поступил в Полтавский сельхозтехникум, однако, окончив два курса, он решил следовать мечте и даже написал письмо на имя наркома обороны Ворошилова с просьбой помочь в её осуществлении. Удивительно, но нарком лично наложил положительную резолюцию на прошение юноши, и в 1939 году Иван Третьяк стал курсантом Астраханского стрелково-пулемётного училища. Курс, на котором он обучался, был выпущен через месяц после начала Великой Отечественной войны. В звании лейтенанта Третьяк был направлен в Орловский военный округ. Там он, по сути, ещё мальчишка, получил назначение на должность командира роты ПВО стрелкового батальона. ОГОНЬ НА СЕБЯ По статистике, во время Великой Отечественной войны жизнь командира стрелковой роты длилась не более двух месяцев. Но судьба благоволила Третьяку. Боевое крещение он получил в декабре в битве под Москвой в составе 19-й стрелковой бригады 49-й армии. В районе Кондрово его стрелковый батальон, где он заменил убитого комбата, встав на лыжи, прорвался в тыл отступавших немцев и огнём перекрыл им пути отхода. Сражение шло ожесточённое. Третьяк был тяжело ранен в ногу и весь день пролежал на сильном морозе. Лишь к вечеру 22 января 1942 года молодого офицера удалось вынести с поля боя. В госпитале он пробыл до весны. Его повысили в звании до старшего лейтенанта и направили в 32-ю Краснознамённую стрелковую дивизию, преобразованную впоследствии в 29-ю гвардейскую, с которой Третьяк прошёл весь свой боевой путь. Отмечен в ратной биографии Ивана Моисеевича и эпизод, когда вместе с группой разведчиков он совершил ночной рейд за «языком», взяв в плен унтер-офицера и уничтожив две огневые точки противника. А в бою под Ельней, уже будучи капитаном, ему пришлось вызвать огонь на себя, что позволило выйти всем его бойцам из окружения живыми. ЕГО БАТАЛЬОН Командир батальона гвардии майор Третьяк особо отличился в ходе Режицко-Двинской наступательной операции при форсировании реки Великой и освобождении города Опочка Псковской области. В июле 1944 года его 93-й гвардейский стрелковый полк был введён в прорыв для преследования отступающего противника. Батальон Третьяка завязал неравный бой с превосходящими силами врага у важного рубежа фашистской обороны, уничтожив до 200 гитлеровских солдат и офицеров, 6 орудий, 12 станковых пулемётов. Затем Третьяк вывел батальон к стратегически значимой деревне Шечино, захватив при этом 50 пленных и 4 пушки. Чуть позже была занята и деревня Духновож. В результате этого боя был разгромлен штаб 42-го пехотного полка 19-й латышской дивизии СС и захвачено знамя. Продолжая преследование отступающего противника, уничтожая его живую силу и технику, батальон вышел на перекрёсток дорог к городу Опочка, где находились сильно укреплённые вражеские инженерные сооружения, противотанковые рвы и траншеи. Обходным манёвром бойцы Третьяка зашли в тыл противника и неожиданно атаковали его. Были уничтожены две колонны подкрепления врага. Через пять дней, 15 июля 1944 года, при форсировании реки Великой гвардии майор Третьяк под сильным артиллерийским огнём противника и бомбёжкой с воздуха первым форсировал реку, увлекая за собой бойцов батальона. В результате город Опочка был полностью освобождён от гитлеровских оккупантов. За эти бои Иван Третьяк был представлен к званию Героя Советского Союза. КОМАНДИР НА ВЕС ЗОЛОТА С августа 1944-го и до конца войны Иван Третьяк командовал 87-м гвардейским стрелковым полком 29-й гвардейской стрелковой дивизии на 2-м Прибалтийском фронте, став командиром полка в 21 год! После Победы его ждала учёба в Военной академии имени Фрунзе, а потом и в Военной академии Генерального штаба, которую боевой офицер окончит с золотой медалью в 1959 году. Отслужив несколько лет в должности начальника штаба 3-й гвардейской армии в Магдебурге (ГДР), Иван Третьяк будет командовать 4-й армией Закавказского военного округа и Белорусским военным округом (1967 – 1976 годы). Затем он был назначен командующим Дальневосточным военным округом, во главе которого служил в 1976 – 1984 годах. Ему удалось поднять обороноспособность восточного форпоста страны до очень высокого уровня. За это он был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Редким военачальникам оказывается такая высокая честь – получить не только высшую боевую, но и высшую награду за мирный, созидательный труд.
