Подготовил Сергей ВАСИЛЬЕВ
В одном из номеров августа литобъединение «Четвертая волна» знакомило читателей со стихами лауреата Международного литературного конкурса имени Рытхэу-2010 в номинации «Поэзия» Леонида Кузнецова. В материале говорилось о том, что автор
отдал Чукотке 30 лет своей жизни. Сейчас он живет в Санкт-Петербурге. Свою трудовую биографию Леонид описал подробно, хотя речь в целом шла не о нем, а о людях, которые его окружали, и о работе, что делали вместе. Этот рассказ представляет собой вполне законченное литературное произведение, поэтому сегодня газета решила опубликовать его полностью.
МОЙ СЕВЕР
Север начался для меня в ноябре 1960 года, когда я был принят на Чаунский энергокомбинат (ЧЭК), так тогда именовалась наша электростанция, на должность дежурного инженера станции (ДИСа). Это была оперативная работа, ставшая для меня школой жизни в экстремальных условиях. Персонал ЧЭКа на добрую половину состоял из бывших заключенных, отбывших свои сроки и оставшихся работать на «родном» предприятии.
Техническое состояние оборудования было ужасным, оно представляло собой смесь трофейных, репарационных и купленных за границей агрегатов (японские турбогенераторы, привезенные из Манчжурии, американские турбины «Вортингтон-Мур» и генераторы «Вестингауз», американские же котлы «Фостер-Уиллер», шведский турбогенератор «Де Лаваль» и в придачу два советских котлоагрегата Таганрогского завода). Аварийных дизель-генераторов не было (для запуска станции в случае полной остановки). Все оборудование было изрядно изношено, релейная защита устарела.
Велики были проблемы с пресной водой, необходимой для жизни станции. Ни плотины, ни водохранилища тогда еще не было. Вода из единственного ближайшего пресного озера срабатывалась уже к середине декабря, и ее до весеннего паводка приходилось возить автоцистернами из озер острова Большой Роутан по льду за восемь километров. Понятно, что в пургу, продолжавшуюся несколько суток, подвоз еды прекращался. Единственной возможностью выживания станции оставалась установка, опреснявшая морскую воду.
Персонал называл ее «крематорием» из-за ужасной жары, царившей в этом помещении. Пресной воды она давала очень мало, и много раз станция бывала на грани полной остановки. Выручала самоотверженность персонала и, очевидно,
само «провидение»: «южак» прекращался, когда воды оставалось на несколько часов работы и возобновлялся подвоз с острова.
Второй проблемой был уголь. В пургу он подавался в бункеры котлов вместе со снегом, смерзался в них, застревал, а после невероятных усилий персонала, попав в топку котла, не желал гореть.
Раздумья
Против Чаунской ТЭЦ в бухте флагман стоит,
Весь в огнях-ожерельях горящий.
Вот он, век настоящий, в век прошлый глядит,
На убогий «завод» наш коптящий.
Там нейтронный котел ЭВМ сторожит
Вахта вся в белоснежных халатах,
А наш зольщик весь в саже, чумазый стоит
С кочергою в руках и лопатой.
А котлы слоевые чадят и газят.
Машинист лупит в бункер кувалдой,
Над турбиной в машзале подпорки стоят,
Чтобы кровли пролет не упал бы.
Да, прогресса зигзаг нас, увы, обошел,
И подумал я с горькой тоскою:
Мы для Севера трудимся в общий котел,
Только разной живем мы судьбою.
Зимой постоянно где-то что-то перемерзало в водяной схеме станций, происходили короткие замыкания в старом кабельном хозяйстве и в отсыревших допотопных распределительных устройствах. Возникали пожары, устранявшиеся собственными силами. Лопались трубопроводы, рвались провода.
Короче, можно сказать, что жизнь станции не угасала, только благодаря усилиям оперативного и ремонтного персонала. Люди были натренированы до совершенства на большом «тренажере», которым была электростанция. Только аварии там происходили самые настоящие, реальные, а не по компьютерной программе, и каждая из них грозила непоправимыми последствиями в случае несвоевременного устранения. Остановка станции означала замораживание Певека, поселков, рудников, приисков района, без электростанции и тепла весь район был бы обречен на полную эвакуацию в зимний период.
В случае полной остановки помочь раскрутиться снова нам было бы некому. На весь громадный район мы были одни до 1967 года, когда ЛЭП-110 связала нас с Билибинским районом.
С той поры прошло много лет, но до сих пор я иногда просыпаюсь в холодном поту: мне снится, что я снова у пульта, что стал медленно гаснуть свет в диспетчерской, заметались стрелки приборов, падают частота и напряжение. Вот стало совсем темно и тихо, загорелся аварийный светильник от аккумуляторной батареи, станция – энергетическое сердце района – остановилась. У меня и персонала смены есть всего семнадцать минут, чтобы разобраться, что произошло, отсечь аварийный участок и раскрутиться на выхлоп «Вортингтон» на остаточном давлении пара в барабанах погасших котлов, включить генератор и начать пуск остальных агрегатов. А за окном – минус 45 градусов, абсолютно темно во всем Певеке, только светят колючие северные звезды. Если за семнадцать минут мы не раскрутимся, давление пара упадет ниже критического, и многим из нас вероятно больше на свободе не работать…
Люди – вот что было главным богатством электростанции. Люди, которые не давали электростанции остановиться. Первыми моими учителями и наставниками стали главный инженер Алексей Михайлович Иванов, интереснейший человек, грамотнейший специалист, хладнокровный в аварийной обстановке, с неповторимым одесским юмором; теплотехники Иван Николаевич Русанов, участник войны Валентин Иванович Шереметьев; старший машинист турбинного отделения Николай Петрович Кравченко, мой друг и постоянный спутник в тундре и на море.
Оставили свой след в моей памяти дежурные главного щита управления И.Ф. Марьенко,
Г.С. Кривошеева, Тамара Андреевна Черновал, Любовь Андреевна Матюк, дежурные монтеры Ян Ярославович Жалюков, Владимир Иванович Мазур.
Не забыть мне и моих первых начальников: Сергея Ивановича Воротникова, впоследствии ставшего главным энергетиком объединения «Северовостокзолото», Георгия Яковлевича Винокурова, место которого я занял, став начальником электроцеха в 1967 году.
Навсегда остались в моей памяти мастер турбоотделения Владимир Алексеевич Матора, начальник турбинного цеха Борис Михайлович Штырлин, директор ТЭЦ Николай Антонович Гончаренко, прибывший к нам с энергопоездами с якутских алмазных рудников, мастер электроцеха Григорий Иванович Зуб.
Все годы своего существования Чаунская ТЭЦ была кузницей руководящих кадров. Начальник смены Григорий Тимофеевич Рябов стал главным инженером Волгоградэнерго, заместитель начальника электроцеха Николай Иванович Зиновьев впоследствии был директором Аркагалинской ГРЭС, теплотехник Борис Дмитриевич Фираго вырос до директора ТЭЦ, мастер турбинного цеха Дмитрий Григорьевич Мартикян занял пост главного инженера
Магаданэнерго.
В 70-х годах начали приезжать молодые квалифицированные специалисты, многие из которых работают на ТЭЦ до сего времени, это – директор Александр Николаевич Вязников, главный инженер Василий Александрович Ведешкин, начальники смен Сергей Павлович Черменин и Софья Петровна Крыштон.
А начинавший свой трудовой путь сменным механиком ДЭС Владимир Михайлович Якимов стал генеральным директором Чукотэнерго, начальник смены Николай Николаевич Дудов в настоящее время является губернатором Магаданской области.
Посчастливилось мне встречаться (а с некоторыми и дружить) с людьми, бывшими в свое время живой легендой Чаун-Чукотки. Среди них: командир вертолетной эскадрильи Владимир Владимирович Волокитин, всепогодный ас, совершавший почти все санитарные рейсы, выпавшие на пургу или ночное время, командир авиаотряда Николай Иванович Амбросов, бывший военный летчик, тоже ас, в технике пилотирования вертолета Ми-4 ему не было равных.
Мне посчастливилось несколько раз летать с ними, это были виртуозы своего дела.
Легендой Чаун-Чукотки, безусловно, является капитан морского порта Серафим Константинович Гассе, именем которого назван морской буксир в порту Певек.
Фтизиатр Борис Потапович Бутенко вылетал в бригады района, где организовывал регулярное флюорографическое обследование чукотских пастухов.
Первоклассным оленеводом, победившим в рукопашной схватке медведя, был Андрей Федотович Антылен.
«Заслуженный полярник», специалист радиометеоцентра Певека Сергей Алексеевич Тороповский был своеобразной «скорой помощью» всего радиохозяйства полярных станций Чукотки.
Механик вертолета Геннадий Александрович Байбородов, в те годы для нас просто Гена, впоследствии руководил всей авиацией Чукотки.
Конечно, в небольшом рассказе не упомнишь всех, с кем мне посчастливилось встречаться и дружить в годы моей жизни на Чукотке.
Чаунская ТЭЦ, которой я отдал 30 лет жизни, и люди, меня окружавшие, живые и уже ушедшие, все они постоянно со мной, в моей памяти. К счастью, для меня кроме работы была еще и природа Севера с ее неповторимыми красотами, покорившими навсегда мое сердце. Любовь к ней я постарался передать в большинстве своих стихотворений.
ОСЕНЬ
Ты опять незаметно подкралась,
Красишь охрой березок лист.
И почувствовав солнца усталость,
Гонишь тучи под ветра свист.
Я люблю тебя, Осень, слышишь?
Твою холодность, твою грусть,
Вот в лицо мне свежестью дышишь,
Лето кончилось, ну и пусть!
Пусть дожди впереди и туманы,
Небо серое, первый снег,
Пусть заноют старые раны,
Но замедлится времени бег.
Память четко все сохранила
В твои долгие вечера.
Вспомнить, что в этой жизни было,
Все осмыслить настала пора.
И хотя бы прикинуть итоги,
Прежде чем черту подвести,
Подготовить душу к дороге
И сказать еще раз: «Прости»...
...А наутро в лесу просветлевшем
Хорошо брести не спеша
По траве уже побуревшей,
По листве опавшей шурша.
Перелетных птиц вереница,
Сжавший сердце прощальный крик.
И друзей потерянных лица
Вспоминаются мне на миг.
Навсегда они улетели,
Не вернутся весной опять.
Скоро, скоро завоют метели
И быть может, мне улетать.
Жду спокойно я час отлета,
Лето кончилось, ну и пусть!
Только жаль до боли чего-то
Или просто осенняя грусть.
