Антон ЛОБАНОВ
Сохранение межнационального мира и межконфессионального согласия продолжает оставаться в числе приоритетных задач государства и общества. Не случайно в июне Президент России подписал Указ о создании «Совета по межнациональным отношениям», призванного искать ответы на вызовы современности в столь чувствительной сфере. Недавно один из ведущих отечественных экспертов в этих вопросах, ученый-религиовед, исследователь ислама, доцент Московского государственного лингвистического университета, исполнительный директор Правозащитного центра Всемирного русского народного собора, член Экспертного совета по государственной религиоведческой экспертизе при Минюсте Роман СИЛАНТЬЕВ побывал на Чукотке.
БАЗА ДЛЯ НОВОЙ НАУКИ
– Роман Анатольевич, расскажите, пожалуйста, о цели своей поездки.
– С 2010 года по благословению патриарха Кирилла мне поручено возглавить Центр географии религий при Синодальном отделе по взаимоотношениям церкви и общества (Роман Силантьев выпускник географического факультета МГУ, Института этнологии и антропологии Российской академии наук. – Авт.). Одним из важных направлений деятельности стало составление первой интерактивной карты религиозных общин России, а также создание атласов религий России – бумажной версии интерактивной карты. В рамках этой работы мы уже объездили все субъекты Федерации, и Чукотка стала последним регионом, где до этого еще не довелось побывать.
– Что представляет собой карта, и зачем она нужна?
– Это совместный проект Московского государственного лингвистического университета и портала «Интерфакс-Религия» при участии Минюста РФ и Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества. Техническую поддержку нам оказывает компания HitRoad, занимающаяся созданием спутниковых карт. Также мы сотрудничаем с фондом «Взаимодействие цивилизаций», специализирующемся на вопросах межрелигиозного диалога.
Благодаря появившимся техническим возможностям на интерактивную карту можно нанести до 60 слоев, включая адреса и названия приходов, общин (что фиксируется Мин-юстом), их численность, разместить фотографии храмов, контактные данные, график богослужений, исторические справки. Причем как по традиционным конфессиям, так и сектам. Также в отдельные слои выносятся монастыри, братства, сестричества, благотворительные организации. Пока мы нанесли на карту около 25 ты-
сяч организаций, но ситуация постоянно меняется, а информация, соответственно, обновляется.
Если карту довести до ума, она станет базой для целой науки. Специалисты смогут проводить дополнительные научные исследования об относительной численности тех или иных религиозных организаций в регионах. На основе этих данных можно, например, понять, почему в регионах с одинаковым числом этнических представителей той или иной конфессии серь-езно разнится количество приходов или общин, и имеются или, напротив, отсутствуют секты, в том числе относящиеся к деструктивным и тоталитарным. Этими данными могут пользоваться как религиоведы, социологи, историки, так и представители властей, государственных структур, работающих в данной сфере.
ЧУКОТКА ОКАЗАЛАСЬ В ЛИДЕРАХ
– Какие-то выводы относительно Чукотки в этом отношении вы уже сделали?
– Вообще об округе у меня сложились самые хорошие впечатления, хотя по всем научным параметрам такой отдаленный регион, с учетом ситуации, складывавшейся здесь по историческим меркам совсем недавно, должен был погибнуть. Это, кстати, к вопросу о роли личности в истории и эффективном использовании властями появившихся возможностей.
Помимо Анадыря, мы работали в Марково, Беринговском, Усть-Белой, и везде обратили на себя внимание позитивные приметы жизни – это и внимание к своим поселениям, и гостеприимство людей, их взаимоотношения друг с другом, и, конечно же, многочисленные мамочки с колясками, что не может не радовать. Активность религиозных организаций тоже здесь достаточно высока, я имею в виду не только православную церковь, но и другие конфессии, в первую очередь представленные разного рода протестантскими общинами, хотя их в процентном отношении к количеству населения не так много, как в Приморье или Хабаровском крае.
Что же касается обеспеченностью православными храмами, то Чукотка здесь на втором месте после Ингушетии и делит эту позицию с Мордовией. У вас на один храм, точнее – одно юридическое лицо, приходится по три тысячи человек, тогда как в Москве эта пропорция составляет один к 40 тысячам. Ингушетия же лидирует совсем по другой причине: там на два оставшихся храма приходится всего 600 человек, традиционно по этнической принадлежности относящихся к православным.
– С чем же связано такое положение вещей?
– Это наследие 90-х годов прошлого века, когда большая часть неисламского населения в результате беспрецедентной активизации радикальных течений ислама покинула Северный Кавказ. Плоды мы пожинаем до сих пор, в том числе и в плане атак на представителей традиционного ислама, который веками мирно сосуществовал и успешно взаимодействовал с другими религиями в рамках единой страны. Чего только стоят недавние теракты в, казалось бы, благополучной Казани против имамов, лучших представителей мусульман Татарстана, авторитетнейших духовных лидеров, боровшихся с проявлениями религиозного экстремизма. С ними мы работали по этому направлению уже около 15 лет, хорошо знали друг друга, поэтому для меня совершенно очевидны и причины случившегося, и последствия акции для всего традиционного ислама.
Кстати, носители такой агрессивной идеологии, известной среди обывателей как ваххабизм, проникают и на Дальний Восток России. Исследуя ситуацию в регионах, мы приходим к выводу, что схемы и сценарии почти везде одинаковы, что говорит о целенаправленной работе, осуществляемой из единых центров. Даже Чукотка не осталась в стороне. Например, в Билибинском районе ваххабизм пытался найти себе почву среди некоторых представителей северокавказских народов, традиционно занимающихся там золотодобычей. Конечно, речь идет о единицах, однако им удалось заманить в свои сети как минимум одного коренного жителя, который, по нашим данным, был обращен в ваххабизм и даже отучился в зарубежном специализированном учебном заведении.
ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ ПРОФЕССИИ
– Роман Анатольевич, ваши работы по исследованию ислама в России получили много положительных откликов не только со стороны религиоведов, но и от мусульманского духовенства, в том числе верховного муфтия Центрального духовного управления мусульман России. И в тоже время некоторая часть мусульманского сообщества выступила с критикой, а ваххабиты решением шариатского суда и вовсе приговорили вас к смерти. За что?
– Я всегда говорил о мирном сосуществовании религий, основываясь на многовековом опыте нашей страны, и высказывался об опасности радикальных и экстремистских течений, откуда бы они ни исходили, в том числе это касалось и ваххабизма. В исследованиях мною просто излагается история распространения подобных течений в стране, воссоздается хронология событий без каких бы то ни было комментариев, поскольку в большинстве случаев факты настолько очевидны, что никаких пояснений не требуют. Так вот эти люди посчитали, что тем самым я наношу им сильный вред, впрочем, сами подумайте, зачем экстремистам мирное сосуществование?
Это некий побочный эффект работы, некий профессиональный риск, такой же, как у шахтеров, моряков, летчиков, военных.
ЛУЧШЕ УЗНАТЬ ДРУГ ДРУГА
– В заключение хотелось бы узнать ваше мнение по поводу введения в новом учебном году школьного предмета «Основы религиозных культур и светской этики». Не разделит ли он детей по религиозному принципу, как опасаются некоторые?
– Как показывает история страны, в четвертом классе дети уже вполне готовы к тому, чтобы получать такие знания.
Весь курс нового предмета разделен на модули: основы светской этики, основы мировых религиозных культур, основы четырех религий. За учениками, точнее, их родителями, остается возможность выбора. Если какой-то из этих модулей школьник не хочет изучать, его нельзя принуждать к этому. Главное – не противопоставлять детей друг другу.
Ранее обсуждалась идея ввести один предмет для всех – «Основы мировых религиозных культур». Но это предложение было признано не очень удачным. Действительно, когда мы преподаем литературу, мы не включаем в программу сразу всю мировую литературу, а делаем акцент на отечественную литературу.
Если человек живет на территории, где подавляющее большинство – приверженцы той или иной религии, ему не надо изучать в таком же объеме вымершую религию народа майя, как это часто бывает. Если ты живешь в стране, где преобладает та или иная культура, разве будет вред от того, что ты эту культуру изучаешь? Надо лучше узнать тех, кто живет рядом.
Конечно, детей за один урок в неделю не воспитаешь, однако им хотя бы можно будет рассказать о наличии деструктивных сект, сомнительных субкультур, имеющих религиозную подоплеку, и это важно.
