Иван ОМРУВЬЕ
В конце 70-х годов прошлого столетия я побывал в четвертой оленеводческой бригаде тогдашнего совхоза имени Ленина (с. Биллингс) Шмидтовского района. В то время бригадиром был потомственный оленевод Николай Ольвав, и уже работал его сын. Сегодня этой бригадой под тем же, четвертым номером руководит сын Ольвава – Виктор Чайвын. Мне интересно было узнать, воспитывает ли себе смену Виктор Николаевич, как в свое время его «натаскивал» отец. Зная, что он находится в тундре, я связался с его женой – Любовью Ивановной и попросил рассказать о бригаде мужа теперь уже сельхозпредприятия «Пионер» Иультинского района. Кстати, Любовь Чайвына прекрасно знает жизнь оленеводов и многое рассказала о родной бригаде.
МУЖ ЗДОРОВ, ДЕЛА ИДУТ
– Муж здоров, – говорит жена бригадира, – доволен прошедшим годом, хотя было не просто зимой 2008-го, когда случился падеж. Но, слава Богу и нашим духам, сегодня дела идут хорошо: сохранены олени.
– Сколько людей в бригаде?
– Сейчас там четверо, в том числе наш старший сын – Максим, который после армии пошел оленей пасти. Скоро, в весеннюю корализацию, я поеду к ним в район Кэйинырилет (приток реки Кувет) – это примерно в 200 км от Рыркайпия.
– Любовь Ивановна, как вы считаете, сегодня Максим может заменить отца, то есть руководить бригадой?
– Думаю, что да. Сын вполне может самостоятельно управлять всем нелегким хозяйством бригады. На мой взгляд, не правы те, кто время от времени твердит, что в оленеводстве теперь нет преемственности, некем заменить ветеранов-бригадиров. В некоторых бригадах «Пионера», наверное, так и есть, , но только не в нашей. Конечно, молодежи еще не хватает в тундре. Но в нашей бригаде уже третий год работает молодой пастух Виталий Уттын, знаю, ему нравится. Думаю, он и дальше выдержит труднейшие условия жизни и работы, не сбежит из тундры. Кстати, раньше оленьему делу юношей и девушек обучали с ранних лет. Мой муж придерживается этой традиции, и правильно делает. Иначе останемся без пастухов и оленей.
ШАГ ВПЕРЕД, ДВА – НАЗАД
– Сколько у вас детей, чем они заняты?
– Мы вырастили пятерых детей. Андрей – ветеринарный врач, лечит оленей. Две дочери – Юля и Наташа – воспитатели в детсаду. Младший сын Вадим танцует в «Эргыроне». Старший Максим – с нами в бригаде.
– Вы довольны ими?
– Мы счастливы. Конечно, не все они с нами в тундре, но при деле, живут самостоятельно. Мы не навязывали им наше мнение, что нужно обязательно жить в тундре, сами они решали, кем стать. Наверное, кому-то нужно пропагандировать наше искусство, как это делает младший сын Вадим, а кому-то жить в селе и воспитывать детей своих и земляков.
– А если, допустим, кто-то из них захочет быть пастухом или хозяйкой яранги?
– Вопрос интересный. Мы, конечно, были бы рады такому повороту событий. Но сначала, на мой взгляд, надо капитально
обустроить тундру, наши перевалочные базы, чтобы пастухам жилось комфортнее и работалось с огоньком. Вопросом благоустройства быта оленеводов занимаемся с советских времен, но… делаем шаг вперед, и тут же два – назад. То есть на бытовом уровне, можно сказать, ничего не изменилось в жизни тундровика. Мне иногда кажется, что обустройство тундры – задача неподъемная. А раз так, то кто из молодых соплеменников добровольно загонит себя в суперэкстремальные условия?!
– Семьи оленеводов живут в ярангах или палатках?
– Зимой в меховых палатках, летом – в традиционном жилье. Меховая палатка – самое выдающееся достижение советских времен в быту тунд-ровика, причем это новшество самих оленеводов, а не ученых-конструкторов. В нашей бригаде сейчас две меховые палатки.
– А как одеты ваши пастухи? Все ли есть в бригаде?
– Все оленеводы носят традиционную меховую одежду – удобную, теплую, легкую. Мы, женщины бригады, сами шьем нашим мужчинам! А в некоторых хозяйствах, кстати, об этом вы тоже писали, пастухи одеваются в ватные брюки и куртки. Это уже очень плохо.
– Ремни, жир, свечи у вас есть?
– Есть все, кроме жира, почему-то нынче его нет.
– А техника?
– В валькарайском отделении «Пионера» остались три стареньких трактора, к ним нет запчастей.
ДОЙДЕТ ОЧЕРЕДЬ И ДО «КУКЕВЕЕМА»
– Сколько оленей выпасается в бригаде?
– Примерно 2,5 тысячи. Весной будет приплод – и тогда станет больше.
– Есть личные олени?
– У каждого есть понемножку.
– Помнится, в марте 2009 года на съезде коренных народов Чукотки ваш муж Виктор Николаевич выступал по некоторым проблемам оленеводства. Он говорил, что за последние 15 лет в валькарайской тундре не построено ни одного стационарного кораля с бытовым комплексом для оленеводов, мол, пришли в ветхое состояние ранее построенные перевалочные базы «Пламенный» и «Кукевеем». Что изменилось за год, вы можете сказать?
– Да. «Пламенный» в прош-лом году начали обустраивать, забойный пункт механизируется. Наверное, не сразу все делается, особенно сейчас, в кризисное время, но дойдет очередь и до «Кукевеема».
ДОСТОЙНАЯ ЗАРПЛАТА РЕШИТ МНОГОЕ
– А как с зарплатой у вас? Кстати, и этот вопрос поднимал Чайвын на съезде.
– Нагрузка на одного оленевода 5 разряда в нашей бригаде довольно большая – примерно 500-600 оленей при норме в 350-400 голов. В 2008 году заработная плата пастуха нашей бригады в среднем равнялась 10 тыс. рублей. Конечно, это пока маловато. Нынче какая будет – не знаю. Зарабатывать деньги самостоятельно оленеводы не могут. Спрос на оленину в районе – это села Рыркайпий и Биллингс – небольшой, примерно, как мне говорят, 10 тонн в год. Но, по словам специалистов, наш «Пионер» может производить больше оленины в разы. Я уверена, руководители сельхозпредприятия ищут, кому ее продавать.
Любовь Ивановна говорит, что ее муж считает хорошую заработную плату одним из решающих факторов для привлечения в оленеводство юношей и девушек. А в селах, так считают некоторые, сегодня выгоднее быть безработным, чем работать оленеводом в суровой тундре. Пособие по безработице и субсидии на жилье позволяют жить в селе, где условия несравнимо лучше, чем в тундре. Человек живет в квартире с центральным отоплением, водоснабжением, канализацией, телевидением и радио. Есть где провести и свободное время: в клубе, библиотеке, спортзале. В любой момент сельчанин может обратиться за медицинской помощью, сходить в магазин. Дети живут с родителями и ходят в детсад и школу.
Всего этого в тундре нет. Таким образом, разрыв между условиями жизни в оленеводческой бригаде и селе просто колоссальный.
– А как вас обслуживают культработники и медики?
– Я считаю, что медицинское и культурное обслуживание оленеводов лишь периодическое. Медики, к примеру, прилетают к нам лишь тогда, когда в экстренной ситуации приходится вызывать санитарный рейс. Раньше в каждом селе был разъездной фельдшер в составе сельской амбулатории, который по три-четыре раза и более в год посещал оленеводов и оказывал необходимую медицинскую помощь. Считаю, что нужно вернуться к такой системе медицинского обслуживания оленеводов в тундре. Работники культуры вообще перестали появляться в оленеводческих бригадах валькарайского отделения. Культурное обслуживание сводится к концертам на перевалочной базе «Пламенный» и в бригаде № 6, когда там проводятся гонки на оленьих упряжках. В другое время культработники не бывают у нас. Видимо, им необходимо выделить вездеход для поездки в бригады. Но на какие средства – в этом, наверное, загвоздка.
P.S. На мой взгляд, подробный рассказ хозяйки яранги бригады № 4 «Пионера» Любови Чайвыной о жизни оленеводов – это откровение мужественной женщины, труженицы, прекрасной матери. А ведь на таких людях все и держится, и они заслуживают большего внимания, уважения и заботы со стороны государства.
