НАШ ВАСИЛИЧ Ранее я не раз писал об Иване Васильевиче. Вспоминается материал «Иван Васильевич не изменяет профессиям». Он был написан ко Дню пограничника. Возможно, многие и не знают, что Омрувье три года служил в погранвойсках, в Кёнигсбергском пограничном отряде, базировавшемся в Провидения. Тогда он много рассказал мне о своей службе, хотя по природе был человеком необычайно скромным и молчаливым. Я полагаю, что в этом номере газеты будут некрологи с его богатой биографией, где и служба, и учёба в Ленинградском институте имени Герцена, и возвращение в родные края… Иван Васильевич, действительно, освоил много профессий – от учителя до кочегара и охотника. Меня поразил тот факт, что, уже проработав несколько лет в национальной газете «Советкэн Чукотка», он, потомственный чаучу, вдруг почувствовал, что теряет связь с родными корнями. Нужно было обладать большой решимостью, чтобы от достаточно комфортной жизни в окружной столице на несколько лет уехать в тундру и работать пастухом. Зато, по его признанию, это послужило огромным толчком к творчеству. Омрувье наслаждался возвращением к живому разговорному языку, к традиционному укладу жизни и мировоззрению оленеводов. После этого были написаны его лучшие рассказы и повести. Многие из них напечатаны на страницах окружной газеты, дальневосточных и столичных изданий. А книга «Потомки чаучу» была переведена на французский язык и издана в Париже. Потом последовали вторая и третья части. Его произведения во многом автобиографичны. Он писал так, как чувствовал. Вообще, мне кажется, что стихи и проза Ивана Васильевича на чукотском языке ещё ждут своего переводчика и исследователя. И я надеюсь, что произведения Омрувье будут систематизированы, изданы и переизданы. Потому что его вклад в национальную литературу, на мой взгляд, недооценён. Безусловно, Иван Васильевич был добрым, скромным, неконфликтным человеком. Но я знал его и другим. Иногда он становился принципиальным и резким в оценках. Особенно, когда это касалось творчества. Он очень уважительно относился ко многим своим землякам-литераторам. И таких имён называл немало. Но терпеть не мог графоманов. Вот, например, его строки в одном из материалов: «Сегодня время другое. Другие интересы у людей. И отношение к самой литературе, на мой взгляд, также изменилось. Если раньше Магаданское книжное издательство, где печатались произведения чукотских и колымских авторов на русском и северных языках, периодически торопило авторов подготовить к выпуску новые рукописи и для этого выделялись средства, то сегодня каждый автор предоставлен самому себе». Иван Васильевич часто сетовал на то, что в сегодняшних реалиях большую роль играют деньги. Тот, у кого они есть, может печатать что угодно и любым тиражом. И наоборот, отсутствие средств оставляет «за бортом» талантливых авторов. Очень важно, что говорил он не о себе… ОМРУВЬЕ – ОЗНАЧАЕТ КРЕПКИЙ Ивана Васильевича уважали в Издательстве «Крайний Север». Никто никогда не слышал, чтобы он ругался или вздорил с кем-то. Его маленький кабинет находился под самой крышей здания. Туда вела лестница со второго этажа, оказавшаяся теперь лестницей в небо… Там ему никто не мешал работать. При этом Василич был очень обязательным человеком. Как известно, основным полем его деятельности в газете было национальное приложение на чукотском языке «Мургин нутэнут» («Наш край»). Как рассказывают коллеги, даже во время пандемии, вынудившей его работать «на удалёнке», у ответственного секретаря не было проблем со своевременной сдачей необходимых материалов в работу. В его обязанности не входило писать статьи на русском языке, но он никогда не отказывался, если было нужно. И подходил к этой работе ответственно и фундаментально. Вот что написал мой коллега, журналист Юрий Прыгов, откликаясь на уход Ивана Васильевича: «Омрувье по натуре был профессионал и работоман… Мы с ним года два или три сидели в одном кабинете. Я его даже аристократом назвал однажды за выдержку, корректность, а он на это только улыбнулся». Я не знаю чукотского языка и часто спрашивал своего знающего коллегу о значении тех или иных слов. По одной из версий, фамилия Омрувье означает «крепкий». В своём архиве я нашёл стихотворение, посвящённое Ивану Васильевичу. Оно несовершенно с поэтической точки зрения, просто написано к какой-то юбилейной дате. Но сегодня, думаю, есть смысл озвучить эти строки: Певцов чукотского народа По пальцам можно перечесть, Но родила на свет природа Тебя таким, каков ты есть. С твоим познаньем языковым, Рождённым в тундровой тиши, Ты овладел газетным словом, Богатством северной души! С фамилией почти французской Когда-то покорил Париж, И по-чукотски, и по-русски Не просто пишешь, а творишь! Твоё лицо не скрыто маской, Ты с нашей северной, крутой, Чукотской, истинной закваской И несравненной добротой! Иван Васильевич Омрувье… Тебя нет с нами. И пусть твоё здоровье оказалось не столь крепким, но ты крепко сохранишься в наших сердцах и в памяти всего чукотского народа. Мы будем помнить тебя как человека, излучавшего свет и доброту. Ты просто вышел… Но всегда будешь возвращаться... Вечная тебе память, дорогой наш Василич!
